Другими словами, становятся магическими наркоманами.

— Это-то и толкает их на поиски источников силы и, как следствие, — на убийства. Как бы жестоко это ни звучало, уничтожая пришлых, мы избавляем их от страданий.

Да вы, господа Стальные, просто святые.

«А может, ты у нас нэймесса, цыпа?» — напомнил о себе вейр.

Но лучше бы, честное слово, не напоминал. Меня аж передернуло от его догадки. Уж лучше пусть считает меня беременной от сельского мальчика.

«Хотя ты у нас больше по булочкам, чем по людям», — заключил Морс глубокомысленно.

На языке вертелось множество вопросов, но любой из них мог вызвать в Стальном охотнике ненужные подозрения. С одной стороны, хотелось забросать ими де Горта, как вон та девочка, прятавшаяся за широким стволом дерева, забрасывала снежками краснощекого мальчишку. С другой — мне следовало держать язык за зубами. Во избежание неприятностей.

— Сколько времени проходит до того, как они начинают испытывать острую потребность в магии?

Рот себе зашить, что ли.

— Когда как. Мужчины сдают быстрее, женщины, особенно юные девушки, могут сохранять рассудок и контролировать голод довольно продолжительное время. Но итог для всех один. Наш мир не желает принимать чужаков. Натан любил твою мать и пытался продлить ее жизнь, отдавая ей свою силу, но вместе с тем продлевал ее мучения. Елена не принадлежала этому миру, но ты, ее дочь, стала его частью. Я был рад узнать, что в тебе не проявилось ни капли материнской зависимости. А теперь, познакомившись с тобой, — его голос стал тише и ниже, — не перестаю благодарить за это богиню.

Де Горт скользнул пальцами по моей щеке и потянулся ко мне, к моим губам, поцелуем разжигая во мне пожар. Острое, почти болезненное желание отвечать на прикосновения его губ и такое же сильное, непреодолимое — вобрать в себя его силу.

Силу, которая пьянила не меньше, а может, даже сильнее, чем противоречивые чувства, что вызывал во мне этот мужчина.

Неимоверным усилием воли я отстранилась от Стального, лишая себя жадной ласки губ, прикосновений ладоней к телу, одновременно требовательных и бережных. Отстранилась, пока не совершила непоправимое, пока окончательно не забылась. Казалось так просто взять и потянуться, ухватиться, точно за светящуюся нить, за магию хальдага. Попробовать ее на вкус, в то время как лорд, раскрывая и подчиняя, пробовал на вкус мои губы.

Вместо этого вдохнула, выдохнула и, улыбнувшись, спросила:

— Продолжим прогулку? Мы ведь собирались помочь Морсику растрясти жирок.

«Скоро кое-кому другому понадобится жир растрясать, — проворчала лучшая половина Мэдока. — Особенно в районе живота».