— Вообще-то я тебе здоровье поправляла, кровь бессовестному добывала, — напомнила справедливости ради.

«Что было, то прошло, пришлая».

Неблагодарная скотина.

— А как же Беспощадная охота? — спросила, призывая на помощь всю свою выдержку.

Сразу видно, в кого он такой уродился.

«А что с ней?» — не понял вейр.

Видимо, его настолько разозлил тот факт, что все эти недели он водил дружбу с иномирским отродьем, что логику у дога отшибло полностью.

— А то. Если ты сейчас загрызешь наину своего хозяина, он уже точно останется без трона. Как тебе такой финал? Хочешь кусать — пожалуйста, я вся твоя. И, в отличие от некоторых (не будем тыкать пальцем), звереть не собираюсь, а готова быть незаслуженно убиенной и растерзанной в расцвете лет. — Даже голову назад откинула и глаза прикрыла, сдаваясь на милость победителя. — Ну что же ты? Грызи, раз собирался грызть.

Несколько секунд ничего не происходило. Вейр застыл на мне в виде грозной статуи самому себе. А потом мрачно так поинтересовался:

«Ты, часом, в своем мире артисткой не подрабатывала?»

Еще немного по мне потоптавшись (стопроцентно синяки останутся), наконец слез. Сев, я повела плечами, покривилась от неприятных, где-то даже болезненных ощущений и проговорила:

— Нет, кухни продавала. И довольно успешно, скажу тебе. Зарабатывала неплохо, имела свое жилье. Даже замужем за свои недолгие двадцать три успела побывать.

Хотя лучше бы там не бывала. Нечего там ловить — вот правда!

«У тебя есть муж?»

Кажется, вейр снова разозлился. По крайней мере, глазищами своими сверкнул чрезвычайно грозно и выразительно.

Я конечно же прониклась и поспешила его заверить:

— Есть, но у нас с ним не сложилось, и я как раз собиралась разводиться, когда меня забросило в карету вместо Филиппы. Где она — не имею понятия. Почему именно я ее заменила — могу лишь предполагать. Возможно, потому что мы обе светловолосые и голубоглазые. Но на этом наше сходство в общем-то и заканчивается.

«Откуда знаешь?» — подозрительно спросил вейр.

— Я видела ее мельком прямо перед тем, как оказалась на ее месте. Не скажу, что ее лицо врезалось в память, но при встрече, думаю, узнаю.

«Все это очень, очень странно, цыпа… Лиза!» — нервно поправился дог.

А я со вздохом разрешила:

— Можешь и дальше называть меня цыпой. Я уже привыкла.

«Посмотрим», — буркнул он, не торопясь окончательно сменять гнев на милость.

— Узнав, как у вас относятся к иномирянам, я не рискнула никому рассказывать правду, иначе была бы такая же реакция, какая случилась у тебя.

«Кто-то играет против моего мальчика, — задумчиво пробормотал вейр, после чего решительно добавил: — Ты должна рассказать все Мэдоку!»