все… то есть она же не вернется, если я пойму. Я просто так спросил. Ей все было легко, Алексей — понимать, доверять. Она говорила, мне тоже станет легко, когда я поверю, что она меня любит, но я не успел… ладно, проехали. — Есть слова, которые нельзя держать в себе. Есть память, которая не уходит. Но нет боли, которая не притупляется. И нет вины, для которой невозможно заслужить прощения. Меняла кивнул, но в глазах плеснула и спряталась чертовщинка-решение. «Что он задумал?» — Сергей? — Ничего. Спасибо тебе… Я покемарю часок, все равно ждать. Тишина запорошила станцию. Алые светящиеся цифры над входом в туннель сменяли друг друга, отмечая ход времени. Секунды катились сквозь пальцы Алексея, как бусины четок, и казалось, время тоже замкнуто в кольцо. — Пора. Время, — сказал геомант, когда часы показали пять. — Прикроешь нас, чтобы не прикопались на выходе? — Да, конечно. Но, выйдя на «Соколе», мы окажемся практически под окнами Цитадели. — Алексей встал. — Лучше держись от меня на расстоянии и не подавай вида, что мы знакомы. — Само собой. — А что должен будешь сделать ты? — Так… мелочь. — Геомант потянулся, разминая затекшую спину. — За минуту до того времени, что я назвал тебе, на шоссе напротив метро машина собьет человека насмерть. Вот этим я и займусь. Сквозняк зябким выдохом мазнул отца Алексея по лицу. — Что?! Какого человека? Ты решил столкнуть человека под машину?! — Не важно, какого. Главное — время и место. Иначе никак. Идем. Священник не двинулся с места. Поняв, что спутник отстал, Сергей оглянулся. — Что за напряги? — Так поступать нельзя, я не стану в подобном участвовать. И тебе не позволю. Жертв не будет. — Это не жертва, а событие, которое изменит мир. Без него не обойтись, и от меня тут ничего не зависит. — Жертв не будет, — твердо повторил монах. — Отморозок какой-нибудь умрет за малышку — тебе жалко? — Я не буду платить за одну душу другой. — Не будешь? — Геомант склонил голову к плечу, улыбнулся вдруг — широко, светло. — Не будешь? Ты обещал, Алексей. Матери той крохи обещал, помнишь? А люди, которые всю ночь делали, что ты просил? Жертв не будет? Девочка умрет! Этого хочешь?! — Найди другой способ! — Может, он и есть, другой способ, но я-то недоучка… Что я сделаю, если не вижу, не слышу, не чувствую другого? Монах молчал. — Я пойду, — тихо проговорил Сергей, нарушая тяжелое молчание. — Сделаю, что нужно. Если не пойдешь ты, умрут двое. Умрут ни за что. Решай. * * * Ленинградский проспект, Москва, 24 сентября, четверг, 5.41 Ночь определенно