Тошнота подкатила к горлу. Жгучая, солёная — та же самая, с которой я умирала на холодном мраморе. За ней пришла ярость. Чистая, белая, как раскалённый металл. Я могла бы вскочить. Могла бы вцепиться ей в горло и закричать:«Ты знала. Ты стояла рядом и смотрела, как он меня убивает».
Но я этого не сделала.
Пять лет в самой смертоносной политической мясорубке Европы — это не просто строчка в резюме. Это умение улыбаться человеку, который только что подписал твой смертный приговор. Это контроль над каждым мускулом лица, пока внутри тебя всё горит.
Я заставила мышцы расслабиться.
Один вдох. Второй.
Маска встала на место.
— Знаешь, Хелен, — сказала я. Голос прозвучал пугающе спокойно. Даже для меня самой. — Я передумала.
Она моргнула. Эффект был именно таким, как я ожидала: полное, беспомощное замешательство.
— Что? Но ты говорила о сапфировом платье несколько недель. Ты сказала, что оно подчёркивает цвет твоих глаз. Ты сказала, что принц Лоуренс любит синий.
— Он и любит, — я улыбнулась.
Улыбка вышла холодной. Пустой. Мои глаза остались льдом, и я видела, как Хелен это заметила — на секунду в её взгляде мелькнула тень, прежде чем она снова спряталась за маской кротости.
— Поэтому его наденешь ты.
— Я? — Хелен отступила на шаг. Настоящий, неподдельный страх — и следом жадность. Горячая, голодная жадность, которую она попыталась замаскировать сестринской заботой. Это было почти красиво — наблюдать, как две эмоции борются на её лице, и побеждает та, что постыднее. — О нет, Нора, я не могу. Отец будет в ярости. Ты старшая. Ты должна стать принцессой.
Я смотрела на неё и видела прошлую жизнь.
Видела, как она плачет в карете, а я, дура, чувствую вину. Видела, как она входит в королевский двор по моему приглашению. Видела её улыбку, когда Лоуренс впервые взял её за руку у меня за спиной.
Больше нет.
— Думаю, бледно-жёлтый сегодня вечером подойдёт мне больше, — ответила я, отворачиваясь к зеркалу. Зеркало отражало женщину с каменным лицом и горящими глазами. — Забери шёлк, Хелен. Считай это ранним подарком на день рождения.
Хелен выпорхнула из комнаты, буквально вибрируя от возбуждения. Дверь за ней закрылась — и в наступившей тишине я услышала, как гулко бьётся моё сердце.
Я осталась одна перед зеркалом.
Методично, словно генерал перед битвой, я начала раскладывать партии на невидимой доске.
Если я не выйду за Лоуренса — временной поток рассыплется. Это очевидно. Но просто отступить в сторону — недостаточно. Этого даже близко не достаточно.
Через несколько лет Эвермур разорвёт кровавый, жестокий переворот. Королевскую семью вырежут под корень. А человек, который поведёт эту резню, — тот, кто вытащит Лоуренса из постели и повесит на дворцовых воротах, — прямо сейчас сидит на задворках высшего света и выжидает.