Его еще никто не выводил из себя так, как сестра Грасиела. Она была невыносима. Сначала, когда Хайме Миро поручил ему сопровождать ее, Рикардо Мельядо обрадовался. Да, она была монахиней, но такой потрясающей красавицы Рикардо Мельядо видеть еще не доводилось. Он определенно собирался познакомиться с ней поближе, узнать, почему она решила спрятать на всю жизнь такую необыкновенную красоту за стенами монастыря. Под надетыми на ней юбкой и блузкой он различал очертания прекрасного женского тела. «Путешествие будет очень увлекательным», – решил Рикардо.
Но все приняло совершенно неожиданный оборот. Трудность заключалась в том, что сестра Грасиела отказывалась с ним говорить. С самого начала их пути она не произнесла ни единого слова, и, что приводило Рикардо в полное недоумение, она не выглядела ни сердитой, ни испуганной, ни удрученной. Ни в малейшей степени. Она просто ушла глубоко в себя и, казалось, не проявляла абсолютно никакого интереса ни к нему, ни к тому, что творилось вокруг. Они шли довольно быстрым шагом по жарким и пыльным проселочным дорогам мимо пшеничных, ячменных и овсяных полей, переливавшихся золотом под лучами солнца, мимо виноградников. Они огибали маленькие деревушки, встречавшиеся на пути, проходили через поля подсолнухов, поворачивавших свои желтые головы вслед за солнцем.
Когда они перешли реку Морос, Рикардо спросил:
– Ты не хочешь немного отдохнуть, сестра?
Молчание.
Они приближались к Сеговии, за которой их путь лежал на северо-восток в сторону заснеженных вершин Гуадаррамских гор. Рикардо по-прежнему пытался завязать с ней вежливую беседу, но это было совершенно безнадежно. – Мы скоро будем в Сеговии, сестра.
Никакой реакции.
«Чем же я мог ее обидеть?»
– Ты проголодалась сестра?
Ни звука.
Словно его и не было. Он еще никогда так не отчаивался. «Может быть, эта женщина умственно отсталая, – думал он. – Должно быть, так и есть. Господь наградил ее неземной красотой, а потом наказал слабоумием». Но ему было трудно в это поверить.
Когда они добрались до окрестностей Сеговии, Рикардо заметил, что в городе было многолюдно, а следовательно, гражданская гвардия проявляла большую, чем обычно, бдительность.
Неподалеку от Конде-де-Честе он увидел направлявшихся в их сторону солдат.
– Возьми меня за руку, сестра, – прошептал он. – Мы должны выглядеть прогуливающейся влюбленной парочкой.
Она словно не слышала его.
«Господи, – подумал Рикардо. – Да что она, глухонемая?» Он сам взял ее за руку и был поражен ее неожиданно яростному сопротивлению: она отдернула руку, будто ужаленная.