Неожиданно на пути быков появился ярко-красный грузовик. Повернув, они бросились к нему по улице де-Эстрелья, той, что вела к carcel -Памплонской тюрьме.
***
Тюрьма представляла собой мрачное двухэтажное каменное здание с толстыми решетками на окнах. На каждом из его четырех углов возвышалось по башенке, над входом развевался красно-желтый испанский флаг. Каменные ворота вели в маленький дворик. На втором этаже располагались камеры для приговоренных к смертной казни.
Здоровенный охранник с автоматом в форме военной полиции вел по коридору второго этажа тюрьмы священника, облаченного в черную сутану. Заметив промелькнувшее в глазах священника недоумение при виде оружия, охранник сказал:
– Лишняя предосторожность никогда не помешает, падре. В этих камерах – самые отъявленные подонки.
Охранник подвел священника к металлоискателю, очень похожему на те, что установлены в аэропортах.
– Простите, падре, но таков порядок.
– Конечно, сын мой.
Когда священник стал проходить через кабинку, в коридоре раздался пронзительный визг сирены, охранник инстинктивно сжал автомат. Повернувшись, священник улыбнулся.
– Это моя оплошность, – сказал он, снимая тяжелый металлический крест, висевший у него на шее на серебряной цепочке, и протягивая его охраннику.
На этот раз, когда он проходил через кабинку, металлоискатель молчал. Охранник вернул священнику крест и они вдвоем продолжили свой путь в глубь тюрьмы.
В коридоре стояла невыносимая вонь, исходившая из камер.
Охранника тянуло пофилософствовать:
– Знаете, падре, вы зря теряете здесь время. У этих зверей нет души, которую вы собираетесь спасать.
– И все-таки мы не должны терять надежды, сын мой.
Охранник покачал головой.
– Говорю вам, ворота ада уже распахнуты в ожидании их обоих.
Священник с удивлением взглянул на охранника.
– Обоих? Мне сказали, что исповедаться хотят трое.
Охранник пожал плечами.
– Мы немного сэкономили ваше время. Самора скончался сегодня утром в лазарете. Сердечный приступ.
Они дошли до двух последних камер.
– Пришли, падре.
Охранник отпер одну из дверей и осторожно отошел, пропуская вперед священника. Затем он запер дверь и встал в коридоре, готовый отреагировать на малейший сигнал тревоги.
Священник подошел к человеку, лежавшему на грязной койке.
– Как твое имя, сын мой?
– Рикардо Мельядо.
Священник внимательно смотрел на него. Трудно было понять, как выглядел раньше этот человек. Его избитое в кровь лицо было таким опухшим, что глаз почти не было видно.
– Рад, что вы пришли, падре, – произнес заключенный, едва шевеля распухшими губами.