– Ты не ответил на мой вопрос.
Он постарался занять более удобное положение.
– Все очень просто, сеньорита. Я – брат Гонсалес из монастыря недалеко от Мадрида. Проходя мимо вашего замечательного магазина, я увидел, что двое молодых людей пытаются ворваться в него. Как слуга Господа я счел своим долгом остановить их. Я прошел за ними внутрь, в надежде уберечь их от ошибок на их пути, однако они повалили и связали меня. Не будете ли вы теперь так любезны развязать…
– Mierdia!
– Простите? – Он уставился на нее.
– Кто ты такой?
– Я же сказал вам, что я…
– Знаешь, что я тебе скажу: ты – самый ничтожный лгун из всех, кого я видела.
Она подошла к брошенным монахинями одеждам.
– А что это такое?
– Ах, это? Те двое молодых людей маскировались – понимаете? И…
– Так их, судья по одежде, было четверо, а ты говорил – двое.
– Верно. Потом пришли еще двое и…
Она подошла к телефону.
– Что вы делаете?
– Звоню в полицию.
– Уверяю вас, в этом нет необходимости. Как только вы поможете мне высвободиться, я сам тут же пойду в полицию и обо всем сообщу.
Женщина посмотрела на него сверху вниз.
– Запахни свою рясу, монах.
***
Полиция проявила к нему еще меньше сочувствия, чем хозяйка. Каррильо допрашивали четыре жандарма гражданской гвардии. Один их вид в зеленой форме и черных блестящих кожаных шляпах XVIII века внушал страх всей Испании, и они, естественно, показали Каррильо свое искусство.
– Вы знаете, что в точности соответствуете описанию человека, убившего священника неподалеку отсюда?
Каррильо вздохнул.
– Неудивительно. У меня есть брат-близнец, да накажет его Господь. Из-за него я постригся в монахи. Наша бедная мать…
– Хватит.
В комнату вошел великан со шрамом на лице.
– Добрый день, полковник Акока.
– Это он?
– Да, полковник. В связи с тем, что кроме него мы нашли в том же магазине и одежду монахинь, мы подумали, что вы захотите лично допросить его.
Рамон Акока подошел к бедолаге Каррильо.
– Да. С удовольствием.
Каррильо подарил полковнику свою самую обворожительную улыбку.
– Я рад, что вы пришли, полковник. Я выполняю поручение своей церкви, и мне крайне важно попасть в Барселону как можно быстрее. Я уже пытался объяснить этим любезным джентльменам: я стал жертвой обстоятельств лишь потому, что старался быть добрым самаритянином.
Полковник Акока вежливо кивнул.
– Поскольку ты торопишься, я попробую избавить тебя от излишней траты времени.
– Благодарю вас, полковник. – Каррильо расплылся в улыбке.
– Я задам тебе несколько простых вопросов. Если ты честно ответишь, все будет замечательно. А если ты солжешь, тебе будет очень больно.