– Ждите здесь, – прошептал Хайме. – Ни звука.
Они следили, как он, выбравшись на опушку, исчез из виду.
– Что это? – спросила Миган.
– Молчи! – прошипела Ампаро Хирон.
Минут через пятнадцать Хайме Миро вернулся.
– Солдаты. Мы их обойдем.
Отойдя на полмили назад, они осторожно пробрались лесом к проселочной дороге.
Перед ними простирался деревенский пейзаж, наполненный запахами свежескошенной травы и спелых фруктов. Миган не могла сдержать любопытство:
– Почему вас ищут солдаты? – спросила она.
– Ну, скажем, мы с ними несколько расходимся во взглядах, – сказал Хайме Миро.
И ей пришлось довольствоваться этим ответом. «Пока», – подумала она, намереваясь узнать об этом человеке больше.
Через полчаса они добрались до затерянной в лесу полянки, и Хайме сказал:
– Солнце взошло. Мы пробудем здесь до темноты. – Он посмотрел на Миган. – Этой ночью нам нужно будет идти побыстрее.
– Хорошо, – кивнула она.
Хайме разложил спальные мешки.
– Возьми мой, сестра, – сказал Феликс Карпио. – Я привык спать на земле.
– А как же вы? – проговорила Миган. – Я не могу…
– Ради Бога, – оборвала ее Ампаро. – Залезай в мешок. Мы не хотим, чтобы ты будила нас своими криками из-за чертовых пауков. В ее голосе Миган почувствовала непонятную враждебность.
Не говоря больше ни слова, Миган забралась в спальный мешок. «Что она злится?» – удивлялась она.
Миган смотрела, как Хайме Миро, раскатав свой спальный мешок неподалеку от нее, залез в него. Ампаро Хирон легла к нему. «Все ясно», подумала Миган.
Хайме посмотрел на Миган.
– Ты бы лучше поспала. У нас впереди долгий путь, – сказал он.
***
Миган проснулась, разбуженная странными звуками. Словно кто-то стонал от невыносимой боли. Она встревоженно села. Звук доносился оттуда, где лежал Хайме. «Он, должно быть, сильно болен», – было первым, что она подумала.
Стон становился громче, и потом она услышала голос Ампаро Хирон: «О, да, так… не останавливайся, querido. Сильнее! Вот так! Так… так…» Миган вспыхнула. Она попробовала заткнуть уши, чтобы не слышать этих звуков, но ничего не помогало. И она представила себя на месте Ампаро Хирон.
Миган тут же перекрестилась и начала молиться: «Прости мне, Господи. Да будут мои помыслы обращены только к Тебе одному, да будет душа моя полна Тобой, дабы нашла она в Тебе источник доброты».
А стоны не прекращались. Наконец, когда Миган уже чувствовала, что не может больше этого вынести, они стихли. Но теперь уже другое не давало ей уснуть. Лес вокруг был полон звуков. Они сливались в какофонию щебета птиц, стрекотания сверчков, гомона маленьких зверушек и гортанного урчания зверей покрупнее. Миган уже отвыкла от шума внешнего мира. Она с грустью вспомнила чудесную тишину монастыря. И к своему изумлению, она даже загрустила по сиротскому приюту. Этот ужасный, но удивительный сиротский приют…