Элен смотрела на горящий самолет. Какая-то мысль не давала ей покоя, но ей было трудно сосредоточиться. Что-то, связанное со «Скотт индастриз». И вдруг она поняла.
– Майло.
– Да? – Он едва слушал ее.
– Это судьба.
Послышавшаяся в ее голосе горячность заставила его обернуться.
– О чем ты?
– «Скотт индастриз» теперь принадлежит тебе.
– Я не…
– Майло, Господь отдал ее в твои руки, – с жаром сказала она. – Всю жизнь ты был в тени, в тени своего старшего брата. – Теперь она уже мыслила ясно и последовательно, забыв про головную боль и слабость. Она вся дрожала от безудержного потока слов. – Двадцать лет ты работал на Байрона, на эту компанию. Ты не в меньшей степени, чем он, способствовал ее процветанию, а он… он тебя как-нибудь отблагодарил? Нет. Это была его компания, его успех, его прибыль. И вот теперь… теперь у тебя появилась возможность получить свое.
Он в ужасе посмотрел на нее.
– Элен… их тела… как ты можешь даже думать об этом?…
– Я понимаю. Но не мы же их убили. Настал наш черед, Майло. Мы наконец получили то, что принадлежит нам по праву. Кроме нас не осталось никого, кто мог бы заявить о своих правах на компанию. Она наша! Твоя!
И в этот момент они услышали плач ребенка. Не веря своим ушам, они посмотрели друг на друга.
– Это Патриция! Она жива. О Господи!
Они нашли девочку в стороне возле кустов. Она чудом осталась невредимой.
Взяв ее на руки, Майло прижал ее к себе.
– Ш-ш-ш! Все хорошо, милая, – шептал он. – Все будет хорошо.
Элен стояла возле него с выражением ужаса на лице.
– Ты… ты же говорил, что она погибла.
– Она, должно быть, была без сознания.
Элен долго смотрела на ребенка.
– Она должна была погибнуть вместе со всеми, – сказала она сдавленным голосом.
Майло поднял на нее глаза, он был потрясен.
– Что ты говоришь?
– Байрон все завещал Патриции. В ближайшие двадцать лет тебя ждет попечительство, а в дальнейшем, когда она вырастет, она будет обращаться с тобой так же пренебрежительно, как и ее отец. Ты этого хочешь?
Он не отвечал.
– Такого случая, как сейчас, у нас больше не будет. – Она не отрываясь смотрела не ребенка, и в ее глазах появилось что-то дикое, чего Майло никогда не видел раньше. Она словно хотела…
«Она не в себе. У нее сотрясение».
– Господи, Элен, что у тебя за мысли?
Она долго смотрела на мужа, и дикий блеск исчез из ее глаз.
– Не знаю, – спокойно сказала она и через некоторое время добавила: -Вот что мы можем сделать: мы можем ее где-нибудь оставить, Майло. Пилот говорил, что мы были неподалеку от Авилы. Там должно быть много туристов. Кому придет в голову связывать ребенка с авиакатастрофой?