Так что здесь собрались все сыны дружелюбных или более-менее сносных больших родов. Остальные были или из менее крупных и сидели со своими, или вовсе из недружественных родов. Можно было сказать, что мы были кем-то типа глав своих групп, которые налаживали мосты.
Я предполагал, что нас собрали вместе как раз для того, чтобы мы нашли общий язык, что упростит потом найти общий язык и родам. Ведь когда дружат дети, родители так или иначе сходятся. И Вуберг просто собрал представителей всех крупных родов, которые придерживались примерно одной линии.
Наверняка Сильвия общалась не только со своей группой, но и дочерями других крупных родов, заводя знакомства, как это делала и Ньян. Но в любом случае, чтобы не дать косяка по незнанию, я каждый раз спрашивал, нормальный ли это человек или нет.
— Ещё будет математика, — прогудел с грустным видом Морон.
— Всё равно все мы окажемся тупыми, ни на что не годными и так далее, и тому подобное, — пожал плечами Вуберг. — Но какая разница? У нас никто, кроме Кайла, не претендует на будущего учёного.
— Я не претендую, — негромко отозвался тот.
— В любом случае, плевать.
— Не плевать, — покачал головой Гайбер, вставая. — Хочешь, чтобы потом тебя заклеймили идиотом?
— Ненавижу математику… — пробурчал Морон.
Ну да, по его виду, ему лишь черепа ломать.
Математика действительно прошла ужасно. Но не для меня. Возможно, чудом, а возможно, потому что у меня была к ней предрасположенность, прошла она более-менее нормально. Зато сразу после неё была литература, и я просто отчётливо прочувствовал свою тупость. Пусть складывать слога в слова я стал быстрее, но этого явно не хватало, чтобы дотянуть до нужного уровня.
А после занятий меня выловила Исси.
— Ты слышал, да?! — она прямо горела от возбуждения. Знала бы она, что когда схватила меня за шиворот и затащила сюда, я едва не врезал ей в челюсть. — Слышал, как играло?
— Было сложно не услышать, — осторожно высвободился я из её цепких рук. — Только, если мне не изменяет память, там бродят преподаватели и смотрят, кто это устроил.
— Пусть бродят, всё равно ничего не найдут, что на нас выведет. Но если что… — она важно подняла палец вверх, — сваливай всё на меня.
— Поверь, так и сделаю.
— Эй, я не слышу в твоём голосе расстройства!
— Какого?
— Такого! Что тебе придётся сдать обворожительную и неповторимую меня!
— Не, нету расстройства. Я скорее сделаю это с преогромной радостью и ещё постою рядом, глядя на то, как тебя отчитывают.
— Дурак! — со смехом дала она мне щелбана. — Как бы то ни было, я хочу предложить тебе…