Я поморщился и отложил газету.
— Что-то плохое пишут, господин? — тихо поинтересовалась служанка, наливая мне чай. Завтрак был в самом разгаре.
— Нет, нормально… — я бросил взгляд на пигалицу, которая слабо улыбнулась.
Напротив сидела мать. Её до сих пор не отправили обратно на остров. По идее, это и не важно, так как у нас есть ещё три запасных варианта, но я слегка беспокоился за неё. Ничего такого, но не хотелось, чтобы человек, который так хорошо ко мне относится, получил случайно пулю. Да и просто, к ней я испытывал довольно тёплые чувства, что было для меня скорее редкостью. И не хотелось, чтобы потом эти чувства разлетались в дребезги.
Кстати, Лопоухой уже не было в поместье. Я даже и не заметил, что вокруг стало тише. И нет, она не убежала, её отправили обратно на остров к родителям через доверенных лиц. Я бы отправил и Ушастую, но это происходило ровно в тот момент, когда мы штурмовали поместье. Более того, вряд ли она согласится. Упёртая же.
— Что-то случилось, Тэйлон? — вывела меня из собственных мыслей мать.
— А?
— Ты на меня так долго смотрел, что я подумала, ты хочешь что-то сказать.
— А? Нет, я просто… задумался.
— Я тебя учила, что… — мать уже готовилась отчитывать меня, но вздохнула. — Точно… Ладно, я повторю для тебя: смотреть пристально на девушек неприлично.
— Я уже знаю это, — проходил по этикету. — Просто… задумался.
— И о чём же?
— Не знаю. О той эльфийке, которую подрал. Думал, что стоит её отвезти обратно на остров.
— Та, что считает тебя своим господином?
— Вряд ли она считает меня господином, — покачал я головой. — Скорее исполняет волю своей королевы. Просто сейчас она покалечена и уже не сможет помочь особо. Вот и думал от беды подальше.
— Разве она тебе мешает? — спросила мать.
— Нет, но…
— Тогда и не стоит её трогать. Она никому здесь не мешает, а значит, пусть живёт дальше. В конце концов, никогда не знаешь, где пригодится её помощь. Ей спокойнее, да и тебе больше возможностей для манёвров. Ты, кстати, не забываешь принимать?
— Ещё пока нет.
Речь шла о подавителе моих собственных волчьих инстинктов, чтобы избежать ситуации, когда я вновь вот так случайно обращусь и начну нападать на других. Мерзковатая на вкус жидкость, которую можно было сравнить с успокоительным. С одной стороны, это правильно, но с другой… по итогу, мне это спасло жизнь.
Я думал на этим: ведь проявляется это обращение в каком-то крайнем состоянии, когда уже всё равно, обратишься ты или нет. Я не люблю терять контроль над собой, однако именно в тот момент подобное не играло уже никакой роли. И если так ещё раз произойдёт, не лучше ли будет обратиться?