Энна с любовью и гордостью во взгляде рассматривала вервольфа перед собой. Пусть и не крупный, как ей хотелось, но явно крепкий и выносливый с красивой окраской, которая досталась ему от деда и передалась по мужской линии. Отличительная черта их стаи, так сказать.
Единственно, что её расстраивало — произошедшее. И как до этого дошло? Она знала ответ, вопрос был риторическим. Всё из-за происходящего вокруг. Власть, власть, власть… иногда она желала превратиться в вервольфа со своим детьми и умчаться в лес подальше от невзгод, чтобы всю оставшуюся жизнь провести подальше от вездесущих интриг и неспокойной жизни, где от каждого ты всегда ожидаешь какой-нибудь подлянки.
Конечно, это было нереально, но эти мечты грели сердце, заставляя забывать о том, насколько всё вокруг изменилось.
Волчица вернулась довольно скоро, держа в зубах большую сумку и несколько таких же перекинутых через спину. Здесь было всё: от всевозможных необходимых припасов и одежды до лекарств и цепей.
Собственно, именно цепи и требовались сейчас. Даже пойманный в несколько капканов, он был опасен — Энна убедилась в этом на себе лично. Поэтому первым делом она собиралась обезопасить себя. Любовь любовью, но Энна понимала, что он порвёт её без раздумий, если выпадет возможность, и тогда уже никто не сможет ему помочь.
Лишь после этого она начала быстро вытаскивать из сумки всевозможные колбы и склянки. Одеваться она не спешила — скоро вновь обращаться обратно в вервольфа, да и если вдруг что, сподручнее было без одежды обратиться.
Заметив на себе взгляд Юноны, Энна потрясла одной из склянок.
— Не знаю, подействует ли это на таком большом вервольфе или нет. Обычно его дают щенкам, которые не могут обратиться в человека обратно.
Юнона склонила голову слегка в бок, словно спрашивая.
— Если не поможет, дам ещё больше. А потом ещё и ещё. Рано или поздно оно будет должно ему помочь.
Но про себя добавила: «надеюсь на это».
Глава 198
Мне было страшно.
Это отпечаталось в мозгу, как клеймо, от которого не избавишься, даже если всё заживёт. И этот страх шёл за мной по пятам всегда. Прятался во тьме и ждал, показываясь изредка, словно подлый снайпер, и скрываясь обратно.
Страх всегда был рядом — он был моим двигателем и моим ограничителем.
Я смотрел на юг и видел, как что-то приближается. Я видел себя со стороны, видел парня, смазливого и слабого, который каждый день смотрел на юг и чего-то ждал.
Он боится. Очень боится. Я знаком с его страхом, я могу почувствовать его, ведь я тоже видел. Я тоже боюсь.
И я хочу убежать, но ноги не бегут во сне, как это обычно бывает, они подкашиваются, сгибаются, вязнут в земле и не могут преодолеть то притяжение, что толкает меня, не даёт уйти, будто барьер…