Казалось бы, здесь не может быть прохода, однако, судя по старым планам канализаций, которые откуда-то достал Диор, одна из старых труб, в которой мы сейчас находились, проходила едва ли не вплотную к той, что выходила к главной инспекции. И сейчас мы собирались пробиться в неё, проломив стену.
Закипела работа, застучали кувалда с киркой, и мы планомерно начали разрушать стену, разламывая камни, из которых она состояла. Из-за высокой влажности все мы очень скоро стали мокрыми от собственного пота. По туннелю разносились звонкие удары металла о камень, убегая эхом в темноту.
Но через двадцать минут работы мы обнаружили, что…
— Земля, — сообщил первый.
— Может трубы не вплотную проходят друг к другу? — предположил второй.
Я раскрыл карту и ещё раз сверился. После этого вернулся до поворота и оттуда ещё раз ровно и точно отсчитал шестьдесят шагов. По идее, мы не ошиблись, но первый был прав — мы выковыряли каменную кладку, а за ней была лишь земля, хотя по плану должна быть другая труба. Они практически бок о бок здесь идут.
— План показывает, что труба должна быть, — сказал я, разглядывая глинистую землю перед собой. — Возможно, план не совсем точный, и надо немного покопать.
Вряд ли они бы трубу перенесли куда-нибудь, верно?
Мы вновь взялись за лопаты и принялись пробиваться уже через глинистую землю с вкраплениями камней, которые выкорчёвывали киркой и ломом. Признаться честно, думал, что будет полегче, но всего десять минут усердной работы, и я уже умираю. Дышать практически нечем, мокрый, как искупался, и голова кружится — газов вроде нет, так как мы бы уже сдохли, однако воздух затхлый, удушающий.
Судя по моим напарникам, дела у них обстояли совсем не лучше.
В какой-то момент кирка ударилась о что-то каменное. Ударил раз, другой…
— Стена, — негромко сообщил второй, небольшой лопаткой счищая с камня глину.
Я направил туда свет, и действительно. Неровный, со свежими сколами, камень поблёскивал в тусклом свете фонаря. Правда, вот проход, который мы тут прокопали, был настолько узким, что кувалдой и не достанешь.
Пришлось ещё около часа возиться, раскапывать всё, после чего несколько тяжёлых ударов кувалдой, и булыжник вывалился в трубу, куда мы всё это время пытались пробиться.
Первым пролез через лаз я, осторожно подсвечивая себе фонариком. Труба, куда мы вышли, была размеров таких же, но куда чище, пусть запах и был, наверное, в раза два хуже. Осторожно протиснувшись, я опустил ноги в сточные воды, чувствуя, как подошвы опасно скользят по камню. В лицо дыхнуло дерьмом.