Землю утюжат тысячи систем залпового огня. Бомбардировщики выжигают многие тысячи квадратных километров, оставляя после себя безжизненные выжженные земли. И люди, много людей, солдат, что даже не принадлежат этому миру, всё прибывают и прибывают. Это мир войны, мир непрекращающегося боя, где всегда и везде стреляют, не жалея патронов. Место, где каждый метр занят техникой или солдатом.
Но все они — та цена, которую придётся заплатить за то, чтобы если не спасти этот мир, то дать шанс другим, что расположены рядом с ним. Такова суть Организации — они никому ничего не должны, просто это их работа, стоять до последнего даже за тот мир, что никакого отношения к ним не имеет. Потому что на этом держится Организация — прийти на помощь всем тем, кому нужна помощь, какой бы ни оказалась цена той самой победы. Это их вера, их принцип, их долг. К тому же, заражение одного мира вызовет цепную реакцию, и хрен знает, сколько ещё миров падёт следом.
И они заплатят жизнью миллионов, но так и не смогут удержать мир.
Этот мир падёт. Ад захватит его, и он станет его частью. И все люди, защитники этого мира, что отдали жизни ради чужого мира, его жители: от детей до стариков, все их души будут заперты навсегда в аду, где будут обречены вечность скитаться, полные боли и страданий. Их крики будут вечно звучать в мире, где нет ни времени, ни законов физики, их души никогда не покинут этого места.
Потому что это ад. Из него нет выхода ни живым, ни мёртвым. В нём нет надежды.
Вот что видела маленькая Хлина, вот что свело её с ума, заставив лишиться рассудка. Вот что увидел Тэйлон.
Вот почему изменился Тэйлон. Пробыв всего пару секунд в её видениях, он смог лично наблюдать за тем, как рушится его мир. А ещё он увидел возможный выход. Возможную вероятность, которая промелькнула в этом предсказании, связанная с Организацией и тем самым порталом.
Видение меняется.
Теперь Тэйлон стоял в комнате своего брата. Зашёл без стука с тёмными синяками под глазами и совсем не похожий на себя прежнего, будто сам поехал слегка крышей. Но при этом он выглядел немного иначе, будто менялся вслед за Диором, который сам вступил на опасную и скользкую дорожку.
— Чего тебе? — бросил недовольно Диор, даже не посмотрев на него. Он злился, чувствовалось раздражение в голосе.
— Диор, я хотел…
— Если ты опять ныть припёрся, вали куда-нибудь в другое место. Вон, к сёстрам, например. Я занят.
Тэйлон знал, что он злится из-за Хлины. Диор с некоторых пор относился к ней теплее, чем к кому-либо в этой семье. Он действительно изменился.