Когда те пытались слишком сильно закрыть нам вход, приходилось снимать перчатки и постреливать слабыми зарядами, чтобы не сжечь ещё и этот лес. На деревья это действовало как газовый баллончик, в прямом смысле разгоняя их в стороны. Но потом сволочи всё равно пытались окружить нас, и так по кругу.
Внутренние часы подсказали, что заняло у нас пройти лес около четырёх часов, за которые, наверное, уже ни я, ни кто-то другой из нас не чувствовал ноги.
Было решено сделать хотя бы какой-то привал, как только мы вышли из него. Пусть это и была пустыня, но здесь и до города было приличное расстояние, и от леса отошли, чтобы не бояться, что оттуда нас что-то выцепит. Да и газометр говорил, что всё в пределах нормы.
Мы нашли место прямо около какого-то огромного булыжника, который закрывал нас от ветра бури, забившись под него поглубже. Было решено ставить караул на три смены: я и Восьмой — первые, Седьмой, Шестой, Пятый — вторые и Четвёртый, Третий, Второй — последние. Как раз каждый подежурит по три часа и на каждого выпадет по шесть, чтобы была возможность у всех немного восстановиться.
Поэтому, быстро поев, кашляя от щипающего кожу и лёгкие воздуха, все вновь спрятались в ребризеры и уснули, прибившись кучей друг к другу. Я же остался стоять с Восьмым на стрёме.
— Город. Мы пойдём насквозь?
— Я думаю.
— Там может быть хуже, чем в лесу.
— И это самый быстрый путь, а вот обходить сбоку — это огромный крюк. Посмотрим, как пойдёт.
Отсюда города было не видно, но, думаю, он будет ещё более угнетающим, чем лес. Вообще, пересечь его было делом часа или двух — городок не сильно большой. Но чёрт знает, насколько там будет безопасно и сможем ли мы идти прямо. Стоит просто вспомнить тот факт, что там половина города зависла в воздухе…
— Когда-нибудь мы освободим этот мир, — негромко произнёс Восьмой.
— Избавь меня от пропаганды Организации, — поморщился я.
— Тебе не жалко запертые души?
— Мне плевать, по большей части. Не я, и ладно.
На его косой взгляд я вздохнул.
— Какой ответ ты хочешь? Этот бред про то, что мне их очень жаль? Да господи, даже тебе насрать! — развёл я руки.
— Мне не насрать. Иначе меня бы здесь не было.
— И мне не насрать. Я им не помогу, и смысла об этом думать нет. Только вгонишь себя в депрессию, а изменить ничего не сможешь.
— Мы сможем. Мы найдём способ очистить мир и освободить души других людей. Когда-нибудь… — он потопал по земле, — здесь будет расти трава, и никто уже не вспомнит, что здесь было.
— Надеюсь… — протянул я.
Потому что шансы здесь остаться у нас огромные, и хотелось бы в случае подобного исхода, чтобы кто-то всё же нас да спас. Всю вечность до вечности томиться здесь у меня не было никакого желания. Как, собственно, и сдохнуть здесь.