И я потянул. Обратился в то, что было наследием моей матери.
Только на этот раз я вцепился в остатки собственного «Я» зубами, не давая ему раствориться в сумасшествии и желании кровавого торжества. На этот раз я смог удержать самого себя в кровавом безумии, которое устроил неизвестной твари. Не было ни страха, ни жалости, ни усталости — лишь безумное желание рвать и холодный расчёт с пониманием того, кто я есть на самом деле.
А передо мной был ещё очень долгий путь к туманам, который предстояло преодолеть. И я знаю, что вернусь, теперь уже точно, ведь… даже такому, как я иногда снисходит прощение за содеянное.
…
— Я не сплю, — неожиданно вытянулась в кровати Ламель, открыв глаза. — Что ты сказал?
— Я? — я спрятал ладони. Даже обращение в вервольфа не помогло их исцелить полностью. И шрамы на груди и спине остались тоже. Последствия ада или что-то со мной не так? В прочем, плевать. — Говорю, прекрасно выглядишь. Тебе идёт ребёнок.
— Ах, да, спасибо, мне положено выглядеть так, даже сейчас.
Она осторожно поправила ребёнка в руках, проведя кончиками пальцев по его ушам.
Ламель родила мальчика. У нас мальчик.
У меня мальчик.
Я чувствовал, как часть меня радуется этому событию в то время, когда вторая растеряна и не знает, как реагировать. Ребёнок? У меня? Я всегда с трудом представлял себя в роли отца, а здесь такое вот чудо. Всё же одно дело услышать, и совершенно другое — увидеть и осознать ответственность полностью.
Я прибыл сюда буквально дня три назад и опоздал на рождение ребёнка буквально на два дня. Но Ламель не ругалась, не строила обиженную из себя и не компостировала мозги, возможно видя, что я весь грязный и уставший. Лишь поманила пальцем и поцеловала меня в губы.
— Я рада тебя видеть, — сказала она тогда.
— Но я опоздал.
— Но ты всё равно спешил ко мне, разве нет?
Это согрело мне душу, если честно. Всё больше начало внутри меня откликаться и, пусть я ничего не помнил из прошлого, чувствовал себя живее всех живых.
И сейчас, сидя на кровати, повинуясь мимолётному желанию, я просто наклонился и обнял Ламель, прижав её осторожно к себе. Тепло, мне тепло…
— Добро пожаловать обратно, — негромко ответила она. — Домой.
Домой.
Мой мир — мой дом. И теперь всё зависит лишь от того, что захочу я сам. Что предприму и куда двинусь. Я могу броситься на край света, идя своей дорогой, а могу остаться и сделать что-то своё, помочь изменить мир к лучшему. Для тех, кто хотел моей смерти я мёртв, а значит теперь мне уже ничего не угрожало.
Вскоре Ламель опять уснула.
Как мне сказали, она тяжело перенесла роды и ей требовалось время восстановиться. А учитывая её особенности, времени ей требовалось едва ли не в три раза больше, чем обычным людям. Она просыпалась разве что покормить ребёнка, благо там было чем кормить.