И всё же план у меня созрел. По-своему дерзкий и слегка безумный, как и любой другой в подобной ситуации, но план, который мог помочь нам выполнить поставленную задачу. А как говорит мой опыт, иногда самый безумный план и оказывается самым действенным.
Команду набирал так же я, куда включил всех, кого было не жалко и безопасно потерять. А это не много не мало почти все наёмники, которых мы наняли охранять поместье. К сожалению, набрать новых мы просто не успевали, а значит, я обескровливал собственное поместье, оставлял его без должной защиты, но иного выхода просто не было.
И сейчас, пробегая мысленно по всему этому, я ещё раз спрашивал себя: правильно ли поступил, оставив в поместье всего ничего людей? Да, Диор, Исси и другие покинут его, чтобы спрятаться, пока мы не вернёмся, однако…
— Всё мёрзнете?
Лёгкие шаги я услышал слишком поздно и потому мог точно сказать, кто подкрался ко мне сзади — слишком мало людей могли вот так подкрасться ко мне со спины незаметно. А голос лишь подтвердил мои догадки.
Рядом, облокотившись на фальшборт, пристроилась Ушастая. Она даже не посмотрела на меня, её взгляд ушёл куда-то за горизонт, будто она пыталась там что-то рассмотреть. В тёплой одежде и в забавных наушах, которые мне напоминали те, что надевают лошадям на уши.
— Решила составить компанию и помёрзнуть рядом? — спросил я без интереса, так же глядя вдаль.
Ушастая не ответила. Мы постояли так пару секунд, прежде чем она продолжила разговор.
— Думаете, мы успеем спасти их? — негромко спросила она, не глядя на меня. — Служанок?
— Если только они попали в руки Руфусу. Но в таком случае лучше умереть.
— Руфус… это тот больной ублюдок, о котором вы говорили?
— Да, он.
— Люди… — пробормотала Ушастая.
— Он не человек — вервольф, — напомнил я. — А тебя потянуло на жалость к роду человеческому?
— Скажете тоже, — фыркнула она. — Просто больше людей я ненавижу садистов. Этих… существ, которых надо истреблять всеми способами.
— Личные счёты?
— Можно и так сказать, — поморщилась она и посмотрела на меня. — А у вас какие счёты, раз уж зашла об этом речь?
— К чему счёты? — не понял я ход её мыслей.
— Я работаю, чтобы получить причитающееся за это: премии, удовлетворение, уважение, восхищение, привилегии и вознаграждения, включая свой домик. Но вы — совершенно другой разговор, — её взгляд… я не мог его перевести, но смотрела она на меня странно. — Когда вы убиваете, то выглядите живым и настоящим. Но в повседневной жизни словно потерянный, без каких-либо коммуникативных навыков. Вам же не интересно признание, не так ли? И плевать вы хотели на уважение или приз за победу. Вам интересно само действие. Вы словно находите отдушину в этом всём, в этой войне, насилии, убийствах.