— Вроде? Или пошёл?
— Пошёл. Он уже где-то на территории Эйрии. В её южных лесах.
— О солнце… — простонала Энна. — И как много он успел наделать бед?
— Ну… не считая, что он, судя по всему, задрал всех охотников, перебил не одного вервольфа, да ещё и пробрался на чью-то ферму… — Диор словно загибал пальцы в мозгу. — Ну… я бы сказал, достаточно, но не критично.
— Какие же вы дураки… — издала она ещё один вздох. — Ты точно уверен, что это он?
Теперь все взгляды скрестились на третьем госте этого кабинета, неприметном юноше, который за всё это время не проронил ни слова, кроме тех случаев, когда требовалось рассказать, что произошло у поместья Сизых Хвостов на самом деле.
Почувствовав на себе взгляды, он кратко описал внешность вервольфа.
— У него по спинке носа шла линия золотистая, меж глаз и ушей.
— Это он… — Энна выглядела так, будто до последнего надеялась, что они обознались.
С одной стороны, она была рада, что сын жив, это безусловно. Но с другой, сейчас он шастал где-то по лесам без присмотра, как какое-нибудь животное. А если наткнётся на кого-нибудь крупнее? Или его всё же изловят? Да много чего может произойти, в конце концов.
Энна беспокоилась за своего ребёнка. Даже несмотря на то, что этот самый ребёнок убивал и был давно не маленьким, для неё он оставался беззлобным ребёнком, которому нужна помощь. Ведь это было её дитя, тот, кого она выкормила и вырастила, невинное и которого подтолкнуло к такому неблагоприятная обстановка. Жаль, что ей было не суждено увидеть первое обращение, однако сейчас это было уже и не важно.
— Почему он не обратился обратно? — неожиданно спросил Росси. — Я… знаю Тэйлона ещё со службы, и он не из тех, кто просто так сходит с ума. Вернее, он вообще не из тех, кого можно свести с ума. Даже под наркотиками он довольно адекватен, насколько это возможно.
Мать Тэйлона недобро смерила Росси взглядом при упоминании наркотиков, но ответила.
— Он и не сошёл с ума. Когда человек обращается в волка, его душу заменяет звериная натура. Дети, да и те, кто первый раз обращается, не в состоянии удержать свою душу, — пояснила Энна. — Вся сложность в том, чтобы сохранить своё «Я» и не дать звериной натуре взять над ней вверх.
— Меняется строение мозга, — тут же вставил Диор. — Одна его часть становится больше, другая меньше, всё перестраивается. Просыпаются животные инстинкты, когда часть мозга, отвечающее за это, увеличивается. Потому и проявляется звериная натура. А то, что отвечает за человека, затухает. Не умеешь удерживать своё сознание — озвереешь.