Коллекционировать любил всегда. В детстве марки, потом монеты и боны, а в зрелости перешёл на ммг. Массогабаритные макеты настоящего (охолощённого) оружия. Начал с недорогого: ППШ, наган, макаров, ТТ, СКС, мосинка, ППС. Потом, отец умер, маму к себе перевёз — продал родительский дом. Ну, коллекционеры они не от мира сего, потому купил не новую машину, а пополнил коллекцию. С очередной пассией как раз разбежался, на мозги капать было некому. Пьянящий воздух свободы закружил голову — и я расщедрился на пулемёт системы Максим, МП — 40 (в просторечие «шмайсер») и легендарный немецкий маузер (красная 9). Остатка денег хватило на копанный не менее легендарный фашистский МГ-34 и американский Томсон с обгорелым прикладом. Стал заметно беднее, но гораздо счастливее. Каждое приобретение имело свою историю и в основном украинские документы. Ибо наши тупили по страшному, при деактивации уродуя макеты со страшной силой.

Маузер на отечественном рынке стоил дорого. Нашёл нужный на Украине, куда он попал из Германии. У нас тогда был (на одном номере) от ста тридцати тысяч рублей. С незалежной обошёлся в шестьдесят восемь (на разных номерах и с новодельной деревянной кобурой-прикладом). Понятно, контрабандой — плюс сто или сто пятьдесят евро прикормленному таможеннику.

(От автора: сейчас цены взлетели до небес. Законодательство у нас и в Европе ужесточили. Коллекционирование ммг стало уделом избранных).

В это время огнестрел можно иметь вполне официально, а уж с моими связями… Но, теперь душу больше греет холодняк. Ориентиры сменились. Ещё раз умильно оглядев тяжёлую саблю шестнадцатого века, я ласково прикоснулся к ней рукой. Ты, моя прееелесть…

Покидая комнату, я даже не мог предположить, что уже совсем скоро «моя прелесть» спасёт мне жизнь в настоящем кровавом бою.

* * *

Под утро приснился странный сон. Будто я сижу на крыльце бабушкина дома и щёлкаю грецкие орехи. Завернув их в старую рубашку, осторожно бью молотком по скорлупе, стараясь не повредить ядра. Увлёкшись ностальгическими воспоминаниями, проснувшись, не сразу понял, что означают частые сухие щелчки, раздающиеся с улицы.

Стреляют? Да, ну, нафиг… Гулкий взрыв, от которого показалось, что содрогнулся весь дом, окончательно развеял мои сомнения. У нас, что война?

Быстро натянув тренировочные полотняные штаны, накинул на голые плечи рубашку. Коротко кивнул проснувшийся Насти: мол сиди здесь, сам разберусь. Выйдя из спальни, осторожно подошёл к входной двери. Постучал условленным стуком, дождался ответа, после чего выглянул наружу. Два охранника из числа специальной службы боевой организации московского отделения партии эсеров были на месте, но ничего об источнике шума сказать не могли.