— И именно поэтому захолустный граф разгуливает в компании министра магии и министра обороны, верно? — подмигнул археолог Шардону, — Увы, это больше не для меня. Перед тобой обладатель всех возможных титулов, званий, профессий и ученых степеней, полученных мною десятки уровней назад. Так что мой резерв сохранений текущего состояния давно исчерпан. Еще что-то?
ИскИн хотел рассказать герцогу про архивацию и шифрование данных, но не был уверен, что такая возможность доступна стандартным игровым персонажам. К тому же, эти меры не касались внешних связей с игровым миром и информации других баз данных: квесты, право собственности, знакомства, торговые и прочие контракты — все это обнулялось и откатывалось вместе с гибелью «непися».
Оставался последний известный ему способ.
— Некромантия. Перерождение в лича, способного восставать после смерти, не теряя своей сущности и памяти.
— И поэтому ты притащил с собой этого жалкого гоблина? Да он даже зомби-муху поднять не способен, не говоря уже о полноценной трансформации в лича! — Мортус указал на Шныгу, который в этот момент увлеченно ковырялся в носу, — Ишь, как старается! Наверное, пытается мозги нащупать.
Тот медленно повернулся к герцогу.
— Твоя думай, что Шныга совсем тупой, да? Шныга не тупой! Шныга знай, что нельзя через нос пальцем своя мозги достать!
— Ну надо же. Похоже, у нас тут уникальный умный гоблин? Вот теперь я точно удивлен!
— … Это надо палец в ухо совать, — закончил зеленокожий коротышка.
— А нет, показалось…
Но Шардон не унимался:
— И все же? Я навел справки и точно знаю, что личей можно отнести к истинно бессмертным.
— Верно. Правда, здесь есть одно важное «но». Я хочу жить и наслаждаться жизнью, испытывая простые человеческие радости. Пить вино, ласкать женщин, парить в облаках и так далее. А не существовать, не зная ни страха, ни азарта, ни боли, ни наслаждения. Так что это вариант на самый крайний случай. Даже наш Император — смертен, хотя убить его очень и очень непросто. А это значит, что и ему не доступны секреты вечной жизни… Или он, как и я, считает цену за нее неоправданно высокой.
Герцог с демонстративным наслаждением допил вино и, сорвав с пышной грозди, лежащей перед ним на тарелке, пару крупных виноградин, ловким движением забросил их в рот.
— Понимаешь, граф? К сожалению, в выражении «живой мертвец» главное слово — это именно «мертвец». Для меня это слишком радикальный способ, — подытожил он.
Разумеется, Шардон не стал признаваться, что человеческие радости ему тоже недоступны и непонятны. И объяснять набору игровых скриптов, что тот никогда не был живым, и в принципе не способен наслаждаться чем бы то ни было — тем более не стал.