Повздыхав и поохав, он, наконец, протянул вперед руку:
— Плату вперед!
— Нет, — твердо ответил граф, — А то знаем мы таких ушлых. Я тебе деньги, а ты портальным свитком р-р-раз — у умагичишь назад к своему герцогу.
С этими словами он демонстративно подбросил на руке увесистый кошель и положил его на стол между собой и Пумперкиллем. Впервые за все время в герцогского служки появилось что-то, отдаленно похожее на уважение:
— Ишь ты, соображаешь… А впрочем, секрета тут никакого и нет. Мой господин — гений не только рифмованного слова и меткого афоризма, но и мерзких пасквилей с унизительными памфлетами. Он мастерски очерняет своих оппонентов, нанося точные удары по их слабым местам и подрывая репутацию даже самых невинных и добродеятельных господ…
— Чего⁈ — дружно уставились на писаря все присутствующие.
— Гадости всякие пишет про своих соперников, — пояснил тот, — Отчего снижается их параметр репутации.
— Что-то вроде рэп-баттлов на Реал-Ти-Ви? — пробормотал Максимус.
— Фу, ну и гадость же ты смотришь.
— Работа у меня такая, — вздохнул наемник, — Еще и не в таком копаться приходится.
— И как это работает? — Шардон сгреб кошель со стола и, аккуратно взяв информатора под локоть, повел его между стеллажей.
— Куда это мы? — начал упираться тот.
— Ноги разомнем маленько, чтобы у тебя не было соблазна за «Маяк Ллойда» схватиться.
Этому заклинанию для использования требовалось десятисекундная фиксация в неподвижном состоянии и вне зоны боевых действий, так что неторопливой прогулки было вполне достаточно, чтобы исключить возможность магического побега.
Остальные двинулись следом на небольшом расстоянии.
— Его сиятельство читает стихи. Зрители смеются — и всем весело, кроме самой жертвы, — начал свой рассказ писарь.
— А если ответить ему тем же?
— Не поможет, — Пумперкилль мотнул головой, — Герцог как раз и известен своей едкой манерой очернять соперника. От него этого ждут, за этим и приходят на его поэтические вечера. А если гость тоже пытается ответить грязью и оскорблениями — то ему самому же станет хуже.
— Репутация Шарманьяка будет только расти, а его оппонента — упадет еще быстрее, — сделал выводы Шардон.
— Именно! Зря вы в это все ввязались, граф. Человек вы вроде неплохой, хоть и недалекий…
— А если я откажусь?
— Для вас это будет оптимальный вариант, — кивнул писарь, — Отделаетесь парой пасквилей средней степени унизительности да десятком скабрезных эпиграмм в «Риверском Вестнике», в «Имперском Желтом Глашатае» и в «Жреческой Правде» — их писарчуки ни одной дуэли господина герцога не пропускают! Через неделю-другую все уляжется, ваша репутация восстановится, и вы снова сможете появляться в приличном обществе, не ожидая насмешек и нападок со всех сторон.