Секретарь вернулся минут через десять. В руках у него была небольшая желтая карточка с записями в две колонки.

— Автор — Петр Симонов. — Он щурился над ровными строчками. — Заказ частный, напрямую от автора. Адрес — в Вязьме.

Он повернул карточку ко мне.

Я прочитал адрес и повторил его про себя: улица, дом, этаж и номер квартиры. Потом кивнул, поблагодарил и вышел.

* * *

Дом Симонова стоял в жилом квартале средней руки, в часе ходьбы от центра. Пять этажей, обложен серым камнем, с высокими, узкими окнами и чугунной оградой вокруг двора. Двор простой, мощеный, с колодцем и хозяйственными постройками в углу. У стены на лавочке сидела сухонькая старушка — грела спину на солнце.

Я зашел в подъезд, начав подниматься по широкой лестнице, мраморные ступени которой были истерты посередине до легких впадин. На втором этаже в одной из квартир плакал младенец. На третьем, за деревянной дверью, с выбитым на латунной пластине номером, была моя цель. Я постучал — три коротких уважительных стука.

Дверь приоткрылась.

За ней стояла молодая женщина в переднике, с годовалым ребенком на руках. Ребенок сонно посмотрел на меня и снова уткнулся матери в плечо.

— Добрый день, — вежливо поздоровался я. — Я ищу человека, Петра Симонова. Знаете такого? По моей информации это — его адрес.

Она нахмурилась.

— Симонов? У нас? Нет такого. — Она обернулась и позвала в глубину: — Миш, ты не знаешь такого, Симонова?

В прихожую вышел мужчина в фартуке и с полотенцем в руке, пахнущий луком и горячим маслом. Посмотрел на меня, потом на жену.

— Не, — пожал он плечами. — Но мы тут сравнительно недолго живем, четыре года. А до того… не знаю.

— А у кого можно узнать о прошлых жильцах?

— Да у управдома во дворе, — он махнул полотенцем в сторону лестницы. — В пристройке. Степаныч его зовут.

— Спасибо.

Я кивнул, попрощался, и дверь аккуратно закрылась. Пошел вниз.

Конторка Степаныча действительно располагалась во дворе, в приземистой пристройке темного кирпича, с узким окошком и крепкой железной дверью. Внутри — стол, лампа, пара шкафов с папками, вешалка с форменным пиджаком.

За столом сидел сам Степаныч. Лет шестидесяти, коренастый, с короткой, аккуратно подстриженной седой бородой. Лицо уставшее, но внимательное.

— Слушаю вас, молодой человек.

— Я ищу прежнего жильца. Петр Симонов, с третьего этажа.

Он неторопливо положил перо в чернильницу. Посмотрел на меня сквозь очки в металлической оправе. Увидел форму, но выражения лица не поменял.

— И что?

— Читал его книгу. Хотел бы поговорить с автором.

Он чуть приподнял уголок рта.