– Она ведь ваша наставница!

С трудом разлепляю потрескавшиеся губы.

– Она меня едва не убила, Константин Кириллович. Она и ваши с нею секреты. Вы как-то говорили, что Особый отдел никому не доверяет и мне то же советует – я, пожалуй, прислушаюсь.

А живой воды действительно нет. Яма, оставленная упавшим драконом, оплавлена изнутри, если где-то на дне и был родник, то сквозь плотную корку ему не пробиться наружу самостоятельно. А значит, провести для Маргариты тот же очищающий ритуал, что для Сашки и Влада, Адамов не сможет, во всяком случае, прямо сейчас.

– Можно ведь копать, – говорит Кощеев упрямо. Он стоит на коленях возле Маргариты, держит её за руку, и во взгляде плещется отчаяние. – Или бурить, мне оборудование подвезут в течение часа… Или Ундина может позвать воду, можете ведь?!

Я чуть поворачиваю голову, чтоб видеть элементалей, сидящих в другом углу. Сильф по-прежнему изображает грозовое облако, но пламя прорывается наружу всё чаще. Ундина приняла человеческую форму, но выглядит совсем иначе, чем в прошлые наши встречи: волосы собраны в небрежный пучок, платье хотя и белое, но выглядит тусклым и застиранным, а лицо постарело на пару десятков лет. Для боя она выложилась по максимуму.

И не только она.

– Гном затёр след портала, – произносит она невпопад. – Его невозможно открыть снова. Теперь он их убьёт и станет сильнее. Вода нам не поможет. Нам ничего уже не поможет.

– Мы должны хранить колодцы, – снова подаёт голос Влад. – Мне рассказали. Но в договоре, который мои предки заключили с создателем источников, нет ни слова про «копать», потому что позвать живую воду может только Высший дракон. Нет колодцев – нет обязанностей хранителя. Обстоятельства непреодолимой силы.

Что колодец разрушен порталом, заявили именно маги Особого отдела. Никаких следов Князева или Адели отыскать не удалось: не погибли на месте, но захвачены в плен – не знаю, что страшнее, учитывая страсть Гнома к жертвоприношениям. У него больше нет боевого медведя, молодого амбициозного некроманта и старой опытной ведьмы, но никто из троих не может достоверно сказать, точно ли у нашего врага закончились соратники: Тарас со вчерашнего дня не приходит в себя, Евгения к важным делам и не допускали, используя как марионетку, а Маргарита…

На Кощеева страшно смотреть – было бы, если б я ему верила и если б не общая атмосфера безысходности, на фоне которой печальная история неразделённой любви теряется. Я безучастно наблюдаю, как маг садится на пол, не отпуская руки ведьмы, как трёт лоб свободной ладонью, как пытается убрать с лица волосы, но они тут же падают обратно. Мне кажется, что его знобит, но, скорее всего, кажется. Да и что стоит человеку, который с лёгкостью меняет внешность и возраст, изобразить несчастного страдающего зайчика?