Но нет, там же Олег, там Адель, не может же быть, чтобы… Нет, пожалуйста, только не это!..
Нет…
Нет!
Когда мне удаётся встать, на месте колодца я вижу глубокую яму в обрамлении развороченных клумб и обломков досок.
С неба сыплется пепел.
Гошка у меня на руках жалобно скулит.
Глава 19 О недоверии и надежде
– Воды нет, – говорит Влад – глухо, холодно, почти без эмоций. – Мы не сможем вам помочь.
Он сидит у стола, сложив руки, как школьник, и буравит пространство невидящим взглядом. Одет в чёрное, как и прадед, а выражение лица такое, что мне жутко смотреть. Хотя вряд ли я выгляжу сейчас лучше.
– Она могла бы помочь с поиском, – произносит Кощеев. – Пётр Афанасьевич, ну скажите вы!
Старый некромант пожимает плечами. Он глядит в окно, и я рада, что хотя бы его лица мне не видно.
– Воды нет, – повторяет он. – Ты мог привести её раньше, Костик. Должен был привести. И этого всего не случилось бы.
Её – это Маргариту. Она лежит на скамье, изредка открывает глаза или шевелит губами, но сознание её, кажется, не здесь. Маскировка слезла частично, выглядит она немногим старше меня, и в причёске мои же светлые прямые пряди мешаются с её тёмными и волнистыми, а лицо то и дело вздрагивает и чуть-чуть меняется. Только ссадины никуда не пропадают, да ещё пятна сажи – Кощеев пытался их стирать платком, но они возвращаются: и на лицо, и на обожжённые руки, и на разодранные рукава и подол.
К скамье она привязана мощной магической сетью, иначе пытается встать – и атаковать.
Голыми руками.
Магии в ней почти не осталось, кукол-двойников больше нет, сгорели все и на сей раз с концами. Поле удалось потушить быстро: Кощеев пригнал с собой не только людей, но и технику, в том числе пожарную машину. Организованность эта меня не радует – хорошо, что пожар не успел сильно распространиться, но плохо, что нас, похоже, подставили.
Сильнее всего заклинание ударило по своей создательнице, а может, просто Сашка успел выдернуть меня раньше. Мы с ним сидим на полу, в углу, я в кольце его рук, и драконы лежат рядом. Кор расцарапал нос, Мант разодрал крыло – это всё, к счастью, лечится. Зато Гошка цел и невредим, и Сашка тоже не пострадал, но желание прижаться друг к другу преобладает над всеми прочими. Мы вместе, мы рядом, мы все живы.
Это главное.
– Екатерина!
Я молча пожимаю плечами, и Сашка тут же вздрагивает, его ладони поверх моих на миг сжимаются. Такие большие и сильные руки, и лапищи тоже были огромными и мощными. Превратиться из медведя обратно ему удалось не с первого раза, кажется, он боялся, что я буду бояться его. Пришлось подходить, обнимать, прижиматься лбом к огромной мохнатой морде, гладить по спине, куда хватило рук, пока здоровенная туша под моими ладонями не задрожала, не осела с тяжёлым вздохом. Футболку он разодрал в клочья ещё при первом обращении, шортам повезло чуть больше, но и они годятся в лучшем случае на половую тряпку. Хотя мой сарафан выигрывает только размерами.