Открываю стеклянные дверцы, провожу пальцем по корешкам. Особый отдел сюда, кажется, не лазил, пыль, которую Сашке было велено вытереть аж позавчера, лежит на своём месте. Пратчетт, Толкиен, Достоевский, Гюго, Стругацкие, полка разноцветного современного фэнтези…

Пушкин. Коричневый том со скромной чёрной виньеткой на обложке, который я с удовольствием читала в школьные годы, а потом перевезла из родительского дома в надежде, что когда-нибудь захочется перечитать.

Не захотелось.

Но для тайника подошло идеально.

Я говорю себе, что бояться нечего, если б Сашка действительно интересовался злосчастной «пыльцой», то уж додумался бы не хранить её дома, а иначе Особый отдел уже нашёл бы и порадовался. Когда я открываю книгу, пальцы всё-таки чуть дрожат, однако между пожелтевшими страницами находится всего лишь визитка. Маленький картонный прямоугольник с белыми буквами на фоне тёмного и зловещего на вид леса: кофейня «Избушка лесника». А обратная сторона белая, и на ней надпись от руки, Сашкиным почерком.

«Если что случится, – читаю вслух, – приходи одна и спроси Матвея, он расскажет всё». Ну и что за шпионские шуточки?

Но Гошка всё ещё спит, а Князева, который мог бы дать мне совет или по шее, рядом нет. На часах начало девятого, ещё совсем светло, а кофейня, если верить визитке, всего через три улицы.

Итак, чего я больше хочу – пустырника или кофе?

Глупый вопрос. Пустырника, конечно, и спать, и чтоб проснуться – и всё хорошо, и Сашка рядом, и никакого Особого отдела.

Но жизнь такова, что мечты приходится «сбывать» своими руками. Наскоро оттираю с ногтей оставшийся лак, натягиваю вместо платья штаны, набрасываю джинсовку, а потом безжалостно бужу дракона и перекладываю его в рюкзак. Он там, кажется, почти сразу засыпает опять, но зато, если меня спросят, куда я попёрлась на ночь глядя совсем одна, мне будет что возразить.

На улице тепло и мирно: по детской площадке с грохотом и визгом носится компания ребят младшего школьного возраста, у соседнего подъезда общаются бабушки, вдоль заборчика неспешно идёт по своим делам полосатая кошка. В такой чудесный вечер совсем не хочется думать, что есть на свете злобные элементали, трупы и Особый отдел, однако приходится. Внутри что-то вздрагивает от каждого резкого звука, я поминутно озираюсь, то и дело порываюсь ускорить шаг и вообще чувствую себя персонажем фильма, в котором вот-вот что-то произойдёт.

Идти до светофора мне кажется ужасно далеко, я примериваюсь перебежать дорогу в неположенном месте, благо машин почти нет, а улочка узкая. Но стоит ступить на проезжую часть, как меня окликают.