воспоминания волной нахлынули на меня. — Я и теперь не могу объяснить, что произошло тогда в моем доме, шестнадцать лет тому назад. И я рассказала им в кратких словах о таинственной паре, ночевавшей 27 января 1775 года в комнате, облицованной дубом. Они слушали меня с таким видом, точно я им рассказывала сказку, и я видела, что доктору едва удавалось, под маской участия, скрывать свои сомнения в правдоподобности всего этого. Я опять не могла не порадоваться, что тогда записала свои воспоминания. — Вы думаете, что это все игра моего воображения? — спросила я спокойно, окончив свой рассказ. — Нисколько! — уверил меня доктор. — Но отдельные подробности вашего рассказа вызывают столько вопросов, а выводы, которые можно из них сделать, имеют такое значение, что мне бы хотелось знать, не говорили ли вы раньше кому-нибудь об Урквартах и о сомнениях, которые вас некогда терзали? То, что мы узнаем от вас теперь, в момент страшного открытия, может бросить некоторую тень на ваш рассказ. Вы видите, я говорю с вами совершенно откровенно. — Я вполне понимаю вас, доктор, и, к счастью, могу немедленно удовлетворить ваше любопытство. Я позвонила и, к большому их удивлению, велела слуге принести из одного ящика в моем столе сложенный лист бумаги, который там хранился. — Вот! — воскликнула я, держа документ в руках. — Прочитайте, и вы увидите, в каком состоянии меня оставили Уркварты после своего отъезда. Пока они читали мои записки, самые разнообразные и странные вопросы теснились в моей голове. Если нами было найдено тело Гоноры Уркварт, как это подтверждало и кольцо, то кто же была женщина, которая уехала с Урквартом и выдавала себя за его несчастную жену? Я ведь лица ее, бывшего под густой вуалью, не видела, я слышала только голос, или, вернее, смех ее, короткий и, как показалось мне, смущенный. Но Гетти ее видела и получила от нее золотой, а она не могла ошибиться. Или, быть может, ее подкупили? Но где же скрывалась женщина, которая заняла место Гоноры Уркварт и откуда она пришла? Не через низкое ли окно? Но вдруг, при воспоминании о ящике, меня озарило. «Боже мой, я вся похолодела при этой мысли, он привез ее в ящике! Это, вероятно, был план двух жалких любовников: убрать с дороги несчастную жену, которая препятствовала исполнению их желаний». Мне это казалось, однако, немыслимым. Человеческие существа не могли быть столь безжалостными и извращенными, чтобы задумать такое злодеяние и исполнить его. Нет, это было не так уже потому, что брак Эдвина Уркварта с этой кроткой