молчат ваши записки. — Вы правы. Но ведь Буррит всю ночь не пробыл у их дверей, около четырех часов утра он должен был быть в конюшне, а с рассветом началась его работа. — Итак, злодеяние удалось, несмотря на все препятствия. Преступники не вызвали против себя достаточно сильных подозрений, их никто не преследовал, и они скрылись. Но куда? И были ли они хоть один момент счастливы за эти долгие годы? — Счастливы! — воскликнула я с негодованием. — Если бы я этих негодяев могла найти и привлечь к ответу, я бы засадила их в эту комнату вместе с их жертвой — и этого еще было бы мало! — Я думаю, они не ушли от Божьего гнева. С тех пор столько было переворотов, столько лилось крови! Они, быть может, оба погибли. — Не думаю, — сказала я. — Такие злодеи обыкновенно долго живут! Как я проклинаю себя, что в то утро не зашла сама к ним в комнату. Если бы мне удалось взглянуть той женщине в лицо, они бы не уехали торжествующие от меня. Но Гетти ничего не заметила, она лишь показала мне золотой и… — А где теперь Гетти? — перебил доктор. — Она замужем и живет в соседнем городе. — Ну, так я попробую от нее что-нибудь узнать об этом деле! С нетерпением ожидали мы на следующий день доктора. Он после ужина сейчас же отправился на хутор, где жила Гетти. Тамворт, за время его отсутствия, побывал еще в камере, открыл ларь, но там ничего не оказалось, кроме более или менее сохранившихся старых материй. Очевидно, Уркварт не нашел здесь ничего, чем он мог бы наполнить ящик, и должен был спуститься в сад за камнями и песком. Когда доктор к полночи возвратился, мы бросились его встречать. — Ну? — спросила я, сильно взволнованная. — Так, как я и предполагал. Гетти тоже не видела лица дамы, лежавшей на кровати, со спущенными занавесками. Но ей, конечно, не пришло в голову, чтобы рука, подававшая ей червонец, принадлежала кому-нибудь другому, а не госпоже Уркварт. — Так, значит, все напрасно! — в отчаянии воскликнула я. — На моем доме, способствовавшем такому злодейству, лежит проклятие! И никогда никому не удастся найти и наказать злодеев. — Вы ошибаетесь! — торжественно проговорил Тамворт. — Я старик, но возьму на себя эту задачу и не успокоюсь, пока не выполню ее. Вы еще услышите об Урквартах, верьте мне! V. Ожидание 5 мая 1791 г. Как страшны среди ночи удары лопаты, роющей могилу! Они раздаются внизу, а я сижу у письменного стола и прислушиваюсь, все ли с доме спит, не проснулся ли кто-нибудь, и не стал ли свидетелем того, что у нас происходит. Я подхожу к окну, но мрак ночи непроницаем,