женщиной, как было видно из надписи на кольце, состоялся накануне преступления. Как могла она ему так скоро опостылеть, чтобы он таким ужасным способом освободился от нее. И тем не менее его взгляды, поведение, равнодушие к ней и преувеличенная забота о ящике, как все это понимать после сегодняшнего открытия? Различного рода ощущения и мысли овладели мной, и я, ища совета и помощи, обратилась к доктору и Тамворту, которые прочитали уже мои записки и сидели полные ужаса и недоумения. — Можно подумать, что мы возвратились в Средние века, с их страшными деяниями. Как могла случиться подобная вещь в цивилизованной стране! — разом вырвалось у обоих. — Вы, вероятно, тоже… — начала я, вся дрожа. — Да, госпожа Труакс, вы приютили под своим кровом двух выродков. Не подлежит сомнению, что женщина, которая уехала с Эдвином Урквартом, была не та, которую он привез сюда. Эта лежит здесь внизу, а та… Доктор замолчал, а Тамворт за него продолжал: — Преступление им удивительно удалось. Женщина, ради которой совершено это преступление, должно быть, была одарена необыкновенной волей и владела собой в совершенстве. — Без сомнения, — подтвердил доктор. — Но каким образом она оказалась здесь? — спросила я после некоторого колебания. — Она, вероятно, была спрятана в ящике. Вы не помните, был ли он достаточно велик для этого? Я утвердительно кивнула головой. Его забота о ящике, заказанный ужин, уменьшение веса ящика при отъезде — все подтверждает это предположение. Это не первый случай в истории. — Вы не заметили — были ли отверстия в крышке или в боках ящика? — Нет, — ответила я, — меня так раздражали его заботы о ящике, благодаря которым он уделял так мало внимания своей молодой жене, что я и не посмотрела на него. Я была далека от мысли, что там находится живое существо, и думала, что, в крайнем случае, там поместилась целая библиотека. Я, впрочем, вспоминаю, что когда ящик сносили с телеги, он быстро накинул на него свой дорожный плащ и велел так его нести в дом. Позднее я видела плащ уже на стуле. — А где стоял ящик? — Около кровати, балдахином которой он почти весь был закрыт. — А когда выносили ящик, то опять на нем лежал плащ? — Нет, но я думаю, что ящик мог быть перевернут, и тогда отверстия в его крышке очутились внизу. — Очень возможно, но тогда посыпался бы песок, которым наполнили ящик? — Они могли положить на дно кусок материи! — Это верно, но все-таки они не могли все это проделать без шума. Буррит, стоявший у дверей, должен был что-нибудь услышать, однако об этом