нежное сочувствие. Я был небогат, но она еще беднее. Я думал поэтому, что она охотно вступит госпожой в мой дом и в этом найдет такое нравственное удовлетворение, какого ни в одном родственном доме, даже у Гоноры Дёдлей, несмотря на все ее великодушие, она чувствовать не могла. Но мое чрезмерное счастье скоро омрачилось. Узнавая Мару ближе, я убеждался, что она никогда не будет счастлива замужем за небогатым человеком. Чтобы назвать ее своей женой, я должен был заработать большое состояние; одной моей любви ей будет недостаточно, даже если она принесет ей независимость. Она любила блеск, почет и всю мишуру жизни не как легкомысленное дитя или мечтательная девушка, но со всей страстью, на которую только способна женщина. Сколько раз видел я, как она ходила взад и вперед по залам, только чтобы насладиться их вышиной и красотой. Сердце мое сжималось, но я не мог не залюбоваться на ее царственную походку и гордо закинутую головку. Она была королевой, а я себя чувствовал ее смиреннейшим вассалом. Она умела быть расточительной, даже и не будучи богатой. Если она украшала себя цветами, она срывала множество самых дорогих, редких и с легким сердцем бросала их или наступала на них маленькой ножкой. Если бы у нее были драгоценности, она носила бы их так же равнодушно, как свои розы, и когда бы они ей надоели или ей захотелось бы новых, она вышвырнула бы их не жалея. Моя слабость была для нее таким драгоценным камнем, который она носила, пока ей это нравилось, но не должен ли был наступить день, когда он ей наскучит и она потянется к новизне, а меня выбросит за борт? Я не спрашивал об этом. Она терпела меня возле себя, мне было позволено ее любить; я был счастлив, когда мне разрешалось пожать ее руку или прикоснуться к ней губами. Зачем мне было горевать о неизвестном будущем, если настоящее было так прекрасно? Однако простите мне мое многословие, я постараюсь меньше говорить о своих чувствах и больше о событиях. Гонора Дёдлей видела мою страстную любовь и поддерживала мои надежды. Меня это сперва удивило: она знала мое стесненное материальное положение, знала и натуру женщины, которая должна была разделить его со мной. Со временем, однако, я понял, почему она это делала. Ее женское чутье открыло ей то, что ускользнуло от моих наблюдений: в воздухе носилось несчастье, и Маре нужен был защитник. День, в который я сделал это открытие, был роковым в моей жизни. Я так убаюкал себя надеждой, у меня было так радостно на душе, я так рассчитывал на все возрастающее доверие