вернуться к ней. Я заметил, что он успел украдкой бросить взгляд в вестибюль, где скрывалась дрожавшая Мара. Горе и ревность бушевали во мне. Если бы его поразила в эту минуту молния — я бы торжествовал. — Прощайте, прощайте! — прозвучал еще раз голос Гоноры. Она обращалась и ко мне, но я только рукой сделал ей знак привета. Я не мог произнести ни одного звука. Они уехали, сопровождаемые слезами и причитаниями прислуги. — Подавайте карету для госпожи Лейтон! — приказал чей-то голос. Мной овладело необычайное волнение. Я решил сказать последнее прости утраченной навсегда возлюбленной и бросился обратно в дом. Ее там не было. Я всюду искал ее и не нашел. XV. Катастрофа Мне остается еще добавить несколько слов, но в этих словах для меня заключается целый мир. Когда стало известно, что мисс Лейтон исчезла из дома и не уехала в почтовой карете в Шенектэди, всеобщее возбуждение достигло своей высшей точки. Весь город пришел в волнение и стал искать ее следы и ломать голову над ее таинственным исчезновением. Я не ожидал, пока другие начнут поиски. Как только я ее не нашел там, где предполагал встретить, я бросился по лестнице в верхние комнаты. Я никогда тут не бывал, но случай или инстинкт привел меня в комнату, которую я тотчас признал за ее спальню. Ее сундуки стояли готовые, на полу валялись обрезки лент и кружев, в воздухе носился запах ее духов. Не было сомнения, здесь в продолжение нескольких месяцев жила та, которую я любил. Но теперь не время было мечтать; бросив беглый взгляд, я увидел, что ее шляпы не было, а перчатки лежали на столе. Я поспешно спустился с лестницы и ушел из этого дома. Невольно меня потянуло к дому, который нанимал Эдвин Уркварт с тех пор, как он стал женихом Гоноры. Что я там рассчитывал найти я не знаю. Ревность говорила мне, что это единственное место, где она могла с ним проститься, когда он остановится и зайдет к себе, чтобы присмотреть за погрузкой вещей. Я направился прямо туда, но пришел слишком поздно. Вдали исчезал экипаж Урквартов, а за ним телега с вещами. «Ее здесь не было, — подумал я, иначе я бы ее встретил, если только»… — и мой робкий взор обратился на реку, протекавшую в саду. Но я не решился допустить возможности чего-нибудь подобного. Я бродил по улицам города, заглядывал в каждое лицо, искал чего-нибудь, на чем я мог бы построить какой-нибудь план. Я был близок к умопомешательству в эти страшные часы. Наконец я решил вернуться в свой одинокий дом. Я был разбит душой и телом и жаждал отдыха и забвенья… Когда я вошел