к старику, бывшему опекуну и теперешнему заведующему делами Гоноры Уркварт. У него я без труда добился разрешения ехать послом. Он, конечно, ничего не знал о письме, которое я нашел у себя на полу. Об этом не знал, впрочем, ни один человек, как и о тех кровавых планах, которые зрели у меня в голове. В моих глазах ее смерть была следствием ее позорного соглашения с Урквартом, который убедил ее наложить на себя руки, чтобы она не принадлежала никому, раз он не мог ею обладать. Как ни нелепа была эта ненужная жертва, иначе я себе объяснить этого не мог. Я вспоминал рассказ негра об их свидании в саду, его вопрос, ее ответ и ту фразу, которой я тогда не мог понять и которая и до сих пор мне не вполне ясна, несмотря на свет, пролитый на нее этим ужасным несчастьем: «Ты ничего не добьешься, пока я не умерла, а когда это произойдет, добьешься всего». Если мои предположения и были бессвязны, все-таки эта фраза придавала им некоторую правдоподобность. Она говорила о смерти, а он ее к тому подвигал. Если же она не умерла — и эта мысль приходила мне в голову, то она, наверное, была при нем. Он взял ее к себе в дом, заставил выносить ее присутствие свою молодую жену, как та ни сопротивлялась. Во всяком случае, он был низкий злодей и заслуживал смерти. Он и получит ее от руки того, которого он дважды опозорил. Я выехал из города и доехал до реки. Тогда мною овладели другие мысли. Боже мой, неужели я должен ехать мимо и видеть, как баграми и шестами будут шарить по дну реки, в поисках ее тела. Разве я могу уехать раньше, чем я узнаю, не возвратили ли предательские волны своей прекрасной добычи? Мое сердце останется тут, на берегу, где скоро чужие люди должны будут вытащить бездыханное тело с разложившимися чертами лица, пока я буду гнаться за злодеем, виновником этой смерти. «Вперед, все вперед! — кричали во мне гнев и ревность. — Что бы ни случилось, пока я буду находиться далеко, я, не колеблясь, все оставлю позади себя. Пламенная ненависть мчит меня вперед, до тех пор, пока я не стану лицом к лицу с низким человеком, который теперь торжествующе и самодовольно глядит в будущее, где его ждет богатство и почет». Когда я оставил далеко за собой город, скача на легком коне, быстрая езда среди свободной природы подействовала на меня умиротворяющим образом. Другие мысли и ощущения овладели мной. Я видел бледное лицо Гоноры, умолявшей меня отдать кинжал, отказаться от мести ради нее. Вскоре я уже ничего, кроме этого, не видел. Она столько выстрадала! Было бы постыдной неблагодарностью