никакая опасность. А все-таки мне страшно. Чтобы описать madame Летелье, нужно более искусное перо, чем мое. Она меня то привлекает, то отталкивает; я ею любуюсь и боюсь ее. Я исполняю ее приказания, а между тем всегда держусь наготове, чтобы ей противодействовать; силы у меня на это хватит в случае надобности. Ей не удастся заставить меня изменить моему долгу, несмотря на ее обворожительные улыбки и взгляды. Мой тайный страх перед ней заставляет меня быть все время настороже. Она внушает мне ненависть и недоверие; я уверена, что она приехала со злым умыслом, что она стремится попасть в дубовую комнату. Комната заперта и ключ при мне, но у меня есть предчувствие, что она найдет средство, чтобы туда проникнуть. Каким образом? Мы увидим это. Но я собиралась описать ее наружность. Она красива, моложава, и вообще ее внешность очень привлекательна. Как только она появляется, все ею любуются; к тому же она всегда одета с таким вкусом, что привлекает всеобщее внимание. Цвет ее лица, сравнительно с ослепительной белизной дочери, кажется смуглым; на щеках разлит яркий, горячий румянец, а ее большие, почти всегда непроницаемые глаза беспокойно блестят. Она зачесывает свои темные волосы высоко надо лбом, от чего прекрасный овал ее лица очень выигрывает. Рот ее складывается в ласковую улыбку лишь тогда, когда она обращается к дочери и улыбается ей, обыкновенно же в нем нет ни нежности, ни благодушия; но в этом своеобразном очертании губ заключена такая притягательная сила, что на них небезопасно смотреть тому, кто не застрахован от опасности, как я своими подозрениями. Ее руки прекрасны и вся она — воплощение красоты. Дочь ее похожа на статую не потому, чтобы она была холодна и неподвижна, но черты лица ее слишком правильны, а щеки чересчур бледны. В ней чувствуется большой запас душевной прелести и она так сердечна и мила, что я перед ней не чувствую никакой робости, и мое старое, жаждущее к кому-нибудь привязаться, сердце радо будет найти предлог хоть чем-нибудь услужить ей. У нее серые глаза, а рыжеватые волосы ее вьются, как… Какой безумный бред! Неужели волосы Гоноры Уркварт были единственными в своем роде? Мои гостьи заехали сюда после путешествия в Альбани, так говорит старшая дама. Это возможно, но если я не ошибаюсь, они прежде были во Франции. Уже и то подозрительно, что с их багажа сняты все билетики. Быть может, они знакомы с двумя проклятыми людьми, которые навлекли позор на мой дом своим преступлением. Неужели madame Летелье узнала от них тайну, если она,