Зато изменилась реакция властей. Если в нашем мире Николай, по совету дядюшек Владимира, Алексея и Николаши, просто сбежал с семьей из столицы, приказав навести порядок, и даже не рассматривал возможность встречи с подателями петиции[3] , то сейчас… Еще до того, как «Собрание русских фабрично-заводских рабочих» Гапона и Петербургский комитет РСДРП начали широко распространять в прокламациях известие о готовящейся манифестации, в «Ведомостях» от 17 декабря вышли сразу два царских указа.

В первом, посвященном долгожданному приходу в Порт-Артур эскадр Чухнина и Руднева и отбитию японской армии от крепости к Цзиньчжоускому перешейку Гвардейским экспедиционным корпусом и войсками гарнизона, было подробно перечислено, кто и чем награждается в связи с этими выдающимися успехами.

Во втором указе декларировалось желание царя лично принять верноподданнический адрес у депутации рабочих столицы в порядке, определенном городскими и полицейскими властями. Вышедшее позже обращение Фуллона и Дурново этот порядок конкретизировало. Были пунктуально и доходчиво расписаны задачи полиции, жандармов и гвардии на случай нарушения этого порядка, чтобы ни у кого из участников будущей манифестации не оставалось сомнений в том, что ситуация властью контролируется. Причем жестко.

И хотя в обращении градоначальника и главного полицейского страны черным по белому было написано, что царь примет депутацию во дворце, а не выйдет лично к народу, чего яростно требовал в своих речах и выступлениях Гапон, несколько групп заговорщиков, готовившихся воспользоваться благоприятным моментом и устроить главное политическое убийство России наступившего двадцатого века, а до кучи и грандиозную кровопролитную политическую провокацию, до поры до времени были довольны ходом событий. Сорок семь тысяч потенциальных жертв «кровавой тирании самодержавия» послушно шли на убой.

Если вдруг «осчастлививший» всех «сильных, думающих и ответственных державников» недееспособным наследником-гемофиликом безвольный царек не пойдет на конституцию с парламентом и ответственным перед ним правительством с гениальным Витте во главе, естественно, за это его необходимо грохнуть. А неизбежный после цареубийства массовый расстрел перед дворцом статистов-пролетариев «от имени деспотов Романовых» замутит в стране революцию. С тем же итоговым результатом, хотя путь к нему и будет более долгим и кровавым.

Эсеровские и эсдековские боевики и провокаторы, распределенные по колоннам демонстрантов небольшими группами, имели при себе все необходимое: от припрятанных красных флагов и транспарантов с приличествующими моменту лозунгами до ручных бомб, пистолетов и револьверов. На чьи деньги многое из этого оружия было приобретено, их не интересовало от слова совсем. Идейный радикализм в массе своей чужд глубоких размышлений и поиска причинно-следственных связей. Поэтому заграничные заказчики русской смуты, оставаясь в тени, могли делать ставки, не опасаясь возмездия. Пока…