Стало быть, Сергей Васильевич, у вас есть еще минут сорок для размышления над этой задачкой. На мой вкус, вполне неплохо бы звучало, например, председатель… Как думаете?
— Хм… Вот так вот и сразу?
— Тянуть? На это просто времени нет. И так опаздываем. Ваш полуторагодичный отпуск слишком затянулся. Кстати, чтобы вы были в курсе: начинать действительно придется сразу. Уже сегодня. Кроме вас император пригласил также Ратаева, Герасимова и Лаврова с Батюшиным из контрразведки. Так что у вас будет на кого опереться в самые первые дни. А дальше сами разберетесь.
— Лаврова знаю, тифлисский герой. А вот Батюшин… С ним не знаком, к сожалению.
— Штабс-капитан. Пока… Только что вернулся из Польши. Им лично взята часть боевой группы некоего Пилсудского со товарищи. Взрыв тоннеля — их рук дело. Уже доказано.
— Пилсудский… Эту фамилию я знаю. Старшего братца, как я помню, упекли в Сибирь еще при мне, пару лет тому… Значит, подрос Юзеф. Самого мерзавца в Питер доставили?
— Нет, к сожалению. В перестрелке получил пулю в желудок. Однако был живуч: три дня отходил.
— Н-да-с… Не повезло, однако, в петле бы быстрее отмучился… А знаете, Михаил Лаврентьевич… Будь по-вашему! Председатель так председатель.
Глава 3 Сталь, нефть и медные трубы
Санкт-Петербург.
Ноябрь 1904 — февраль 1905 года
Очередной военный день Тихоокеанского флота и крепости Порт-Артур подходил к концу на удивление мирно. Японцы третьи сутки не тревожили флот и базу своими минными силами. В салоне стоящего в противоминном коробе «Громобоя» было тепло и уютно, чуть слышно журчала вода в трубках обогревателей, тикали большие круглые часы на переборке над входом, показывая десять минут за полночь. Корабль погружался в дремоту, заступившая вахта старалась не тревожить сон товарищей.
За полтора месяца до пришествия Гапона со товарищи к царю Вадим, приехав в своем новом экипаже, лично встречал на вокзале прибывшего с Дальнего Востока Лейкова. И первый вопрос, заданный им варяжскому экс-стармеху прямо у двери вагона, был для того вполне ожидаем:
— Так что все-таки случилось с папой? Почему здесь именно вы, а не он?
При этом доктор Банщиков впился в глаза вновь прибывшего совершенно незнакомым, холодным и настороженным взглядом. Таким, что Лейкову-Фридлендеру даже стало немного не по себе. Он решительно отказывался узнавать в стоящем перед ним подтянутом, энергичном человеке прежнего добродушного увальня-студента, которого знал почти с пеленок.
— Видишь ли… Вадюша… — Лейков настороженно оглянулся по сторонам на предмет лишних ушей. — Ты помнишь, конечно же, что мы с твоим отцом часто не совпадали в деталях теории процесса переноса матрицы сознания. Если я, как там, так и здесь, до сих пор считаю, что мы своими действиями создали новый мир, полностью независимый от нашего, то он в этом до конца не уверен…