Конечно, друг и деловой партнер его отца не был по жизни ни махровым либерастом, инстинктивно презирающим свою страну, ни примитивным бытовым эгоистом. К. т. н. Фридлендер был рафинированным интеллектуалом-эгоцентриком. Что вообще-то вполне типично и объяснимо для представителей его народа. Евреи, волею судеб лишенные родины и вынужденные выживать, рассеявшись по миру, в процессе этого самого выживания могли полагаться лишь на спорадическую помощь своих соплеменников, но в первую очередь — на самих себя. В этом первопричина их трудолюбия, упорства и учености. Интеллектуальная сила стала их ключом к самосохранению. Один лишь маленький штрих: в 1905 году среди российских евреев грамотных было около девяноста пяти процентов, а среди представителей титульной нации — чуть больше двадцати.

К сожалению, в моральном аспекте евреям пришлось заплатить за свою успешность нарождением чувства внутреннего превосходства над другими народами, ибо слаб человек. Хуже того, со временем чувство это у некоторых отдельных представителей племени Соломонова выросло в нечто уродливо-гипертрофированное, вылившееся в страстное желание достичь сперва локального, а затем и мирового господства посредством прирученного и заботливо вскормленного ими золотого тельца. Единственное, чего они не смогли рассмотреть, так это того, что их рабочая домашняя скотинка медленно, но верно превращается в плотоядного Минотавра, готового пожрать или сделать своими рабами всех, включая собственных хозяев.

Стоило ли Фрида осуждать за его «природный» эгоцентризм? Да еще после «провала» во времена черты оседлости и еврейских погромов? А смысл? Достаточно просто принять это к сведению. И решение Василия о надзоре за Лейковым признать единственно правильным. Конечно, это его обижает, но — ничего не поделаешь. Пусть лучше сразу поймет, что сбежать от нас лучше и не пытаться. Ибо сам себе он пока не принадлежит. Как и мы, кстати.

Бесспорно, если бы не связанная с появлением Фридлендера надежда на спасение отца, Вадим мог бы сразу поставить себя с ним пожестче, но… Именно поэтому обострять отношения, в политических дискуссиях настаивая на своей правоте, ему не хотелось. Проще было отмалчиваться или же прикидываться пофигистом. Только проблема была в том, что поразглагольствовать на эти темы, как и просто «за жизнь», дядя Фрид обожал, а отойти от него дуриком было невозможно.

Но на сегодня главным был результат. Через неделю максимум прослушка в тайном логове заговорщиков должна заработать. А с «ушами» в яхт-клубе, слава богу, Дурново сам все решил, там электроника не понадобилась. И если Николай не изменит вдруг своего нынешнего решительного настроя и застукает-таки дядьев во время какой-нибудь их тайной вечери с отягчающими, то так или иначе, но главная на текущий момент проблема разрешится. Или по крайней мере на время утратит свою остроту в виде угрозы физического устранения Вадика.