Ну, слух-то понятно, что садится, все-таки стреляют. Но при этом снижается и цветность. Я все окружающее видел, как с серо-черным фильтром. Правда, и так ярких цветов немного, но даже огонь какой-то с серым налетом. И кровь сразу бурая, а не алая, а ведь из артерий должна бить алая. И запахи все словно прибиты. Но можно объяснить: сам воняешь потом, опять же, гарь все время, мертвечина, что по первости своим «ароматом» кого угодно выворачивает. И тактильные ощущения снижены: ну, руки и морда все время грязные, остальное тоже не очень чистое под одеждой и бронетюфяком.

— Под чем? — переспросил Михаил.

— Бронежилет. Его нам здесь тоже вводить придется, но лучше прямо перед большой войной, — поправился немного смутившийся некстати вброшенным анахронизмом рассказчик. — Аналог тех кирас, что моряки-артиллеристы уже сейчас получают, только вместо тяжелой цельной и жесткой металлической пластины там более «умная» гибкая и многослойная конструкция, вдобавок более легкая.

А вообще, если спросить, что больше всего запомнилось и что одинаковое на войне и в двухтысячном, и в тысяча девятьсот четвертом, — это грязь. Непролазная, сплошная грязища. Летом — пополам с пылью, зимой — пополам со снегом. Может, это потому, что кругом, что в Чечне, что в Маньчжурии, все ж таки Россия. Но мне думается, что просто на войне всегда так. Вот поэтому я и люблю корабли. Тут по-любому чище…

— Простите, господа… — Дверь в салон неожиданно широко распахнулась, и заглянувший в нее Кирилл Владимирович, слегка запинаясь, проговорил: — Наш Степан Осипович пришел в сознание. У него в каюте там сейчас Всеволод Федорович. Он попросил вас немедленно прийти. Пойдемте же, скорее!

* * *

— Вот так, Всеволод Федорович, дорогой… Попало мне изрядно, как видите…

— Степан Осипович, слава богу, вы очнулись!

— Да уж… Про самочувствие только не спрашивайте. Неинтересно совсем. Как закончился бой?

— Победа полная.

— Это я еще застал… Кто… кто у нас под итоговый расчет? Подбитых всех притащили?

— Наши потери из броненосцев — «Севастополь», не смогли довести. Не выдержали у него переборки в носу. Но потери в людях минимальны. Когда в передние кочегарки фильтрация пошла, Иессен принял решение снимать экипаж.

— Правильно…

— Из больших кораблей погибли «Рюрик», «Витязь», «Баян» и «Память Корейца». На первых двух очень большие потери. На «Баяне» и «Корейце» примерно двадцать пять — тридцать пять процентов.

— Плохо… Как жаль… Ваши оба трофея, значит. Люди прекрасные. Царствие Небесное…

— И еще. «Новик» после торпедирования «Микасы» затонул от полученных в этой атаке снарядов и мины. Погиб, защищая транспорты, «Штандарт». Но Балка и Колчака спасли.