После Барна пришла очередь остальных. Нагус смог сохранить невозмутимый вид, но способность открыл — впрочем, ничего другого я от него и не ожидал. А вот Панариан смог меня удивить. Я почему-то думал, что он запаникует, но нет! Пожилой толстячок, наоборот, собрался, поставил щит, зарядил в пару истребителей чем-то убойным и только потом принялся работать над попыткой вернуться. Я так даже посмеяться не успел, пришлось уже мне в мыле спешить и на скорость создавать сразу несколько техник, чтобы прикрыть посланных сюда Ами егерей. К счастью, мой план сработал: точка гравитации замедлила технику Алесса, я смог ее догнать и сбить концентрированным активатором… В общем, никто не пострадал, но в следующий раз надо будет учесть этот момент и поставить расстрельную команду подальше, чтобы до них точно никто не смог дотянуться.

В общем, новый прием все освоили и теперь были готовы в случае появления аномалии и опасности сразу принять холодный душ. Если вы понимаете, о чем я. Также на специальной резервной палубе прямо под мостиком был припаркован «Гризли» — это на тот случай, если у нас будет чуть больше времени, и мы успеем рухнуть прямо в него вместе с мостиком яхты и начать сражение на космолете при поддержке темпорального двигателя. Ну, а выбраться наружу и поработать уже в одних скафандрах, как мы решили, никогда не будет поздно.

— Преодолели верхнюю границу атмосферы, — подрабатывающий нашим пилотом Бен на мгновение повернул голову в мою сторону. Кстати, это было одно из моих встречных требований на Совете. Да, мы летим на тренировку на Пивот, но только с теми, кому можем доверять, без привлечения посторонних. Так что на огромной яхте Барна сейчас были только члены Совета, моя команда, ну и разве что несколько сотен дроидов технического обслуживания. Но кто же их будет принимать в расчет?

В этот момент мы пролетели сквозь облака, и передо мной открылся вид на планету. Из-за особенностей рефракции местное небо было не голубым, а сиреневым, и потому казалось, будто на Пивоте царит перманентный рассвет. Кстати, именно этот переполненный материками и крупными островами шарик с одноименным светилом дал название всему сектору. А добавленная цифра один — это уже следствие велийских стандартов, согласно которым на картах и в каталогах предписывался минимализм. Забавно, но с Землей было точно так же, когда ее захватила империя — планеты назывались Солнце-один, Солнце-два, Солнце-три и так далее… А коротко в звездных каталогах моя родная планета называлась Сол-три.

— Это отсюда все началось? — уточнил я, продолжая разглядывать местную идиллию.