Бывшие соседи Андрюхи по комнате, Антоха Длинный и Юрка с Прибреги, иногда звонили ему и в голос завидовали его новой «жизни на курорте». Они-то думали, что Андрюха там целыми днями валяется на пляже, лопает шашлыки и купается в море.

Рассказывать им правду про чердак, бесконечную глажку чужого белья и Бориса, отбирающего последние чаевые, Андрей не стал. Зачем. Жаловаться он не любил.

А вскоре там в детдоме дела стали совсем хуже некуда. Как говорили пацаны, начался настоящий ад. Те трое старшаков из приюта быстро поняли, что воспиталкам на всё плевать, лишь бы было тихо. Началась глухая, жестокая дедовщина. У всех отбирали всё — от конфет со спонсорских подарков до денег и нормальной одежды, которую выдавали на сезон. Тех, кто пытался вякать или жаловаться, прессовали в туалетах по ночам так, чтобы синяков под одеждой видно не было.

Воспитательницы, уставшие от, как они говорили, от копеечной зарплаты, просто закрывали на это глаза. На все синяки у них был один ответ: — Сами разобрались. Мальчишки же. Подрались и помирились.

Зато теперь в центре железная дисциплина и все слушаются. Эти трое стали как бы помощниками по наведению порядка.

Антоха Длинный рассказывал по телефону, что спать в комнате стало страшно. Эти трое могли среди ночи напиться — когда получалось доставать алкоголь — и поднять всю комнату «на шмон».

Самое паршивое, что эти старшаки очень ждали возвращения Андрея. До них дошли слухи, что парня есть счёт свой денежный, будто его усыновили какие-то богатые коммерсанты на побережье, и они были уверены: у Андрюхи водятся бабки. Они как-то по пьяни так прямо Антохе и заявили: — Пусть твой кореш возвращается, мы его быстро на счётчик поставим. Будет нам на все тут сразу отстёгивать, раз такой буржуй. Или кости поломаем.

Они ведь не знали, что Борис отбирал у Андрея теперь даже копеечные чаевые.

Андрей слушал рассказы пацанов в трубку и соображал. Получалось так, что здесь его держали за раба, а в детдоме ждали как добычу. И бежать из этого капкана было абсолютно некуда.

Так что из двух зол он, пожалуй, выбрал меньшее. Жить здесь. Тут из него хотя бы делали прислугу, а не переломают кости, как будет в детдоме. Да и море, пусть и холодное, было совсем рядом — прямо за забором. И можно было выкроить минутки для него, между уборкой комнат, двора и вознёй с баней.

Скрывал Андрей правду и от Юльки. Мелкая звонила из своей Америки счастливая, вовсю щебетала по-английски и каждый раз наивно расспрашивала, как ему живётся на морском курорте. Она-то помнила, как они в детстве мечтали просто увидеть море.