Хотелось лечь в пыль и закрыть глаза.

Он понял, что давно уже не бежит, а, шатаясь от усталости, упрямо бредет в никуда. Что губы искусаны в кровь. В ушах шумит…

И воздух почти закончился.

Потому что надпись не мерцает, а горит не переставая.

«Я проиграл…»

Он остановился и поднял голову.

И увидел дворец.

— Нежный, словно нарисованный тончайшей кистью гениального художника, — хрипло произнес Ляо. — Огромный, как десять императорских дворцов. Чарующий. Незабываемый.

Старик вновь переживал давний момент.

— Дворец окутывало золотистое сияние, и над ним не было видно ни одной звезды. Мне показалось, он занимает все плато.

А перед воротами, на небольшой полянке, росло высокое коричневое дерево, круглый год испускающее нежный аромат.

А неподалеку, на площадке, выложенной гладким отполированным камнем, на резной скамеечке сидел Лунный Заяц и толок в каменной ступке порошок бессмертия.

На глазах Ляо выступили слезы.

Полковник Фань Чи снял шлем, медленно приблизился к Лунному Зайцу и поклонился со всем почтением, положенным в данном случае.

— Ты проделал долгий путь, человек по имени Фань Чи, — заметил Заяц, не отрываясь от своих трудов. — Ради чего?

— Я хочу служить, — тихо ответил Фань. И огонь настоящей веры сверкнул в его глазах. И голос окреп: — Вечно!

— Вечность — тяжелая дорога, человек по имени Фань Чи, — произнес Лунный Заяц и посмотрел Фаню в глаза. — Гораздо тяжелее той, что ты прошел.

— Я принял решение и не отступлю! Мое время будет отдано Традиции!

— Ты упорен, человек по имени Фань Чи.

— Я вижу великую цель.

— Подойди, — велел Лунный Заяц.

Фань приблизился, и несколько крупинок, которые Лунный Заяц вытащил из каменной ступки, упали ему на язык.

— Тебя ждут большие испытания, человек по имени Фань Чи.

— Теперь я их пройду, господин, теперь я их пройду, — прошептал Фань. — Но дозволь спросить…

— Ты хочешь взять немного порошка с собой?

Он умел читать мысли людей.

— Да, господин. Для достойного человека, который послал меня…

Лунный Заяц издал невнятный возглас. Фань поднял голову, проследил за взглядом бога и похолодел: к дворцу приближался русский.

Мертвенно-бледный. Шатающийся. Тяжело и жадно дышащий. С искусанными в кровь губами.

С горящими, словно у дракона, глазами.

Фань похолодел, но тут же устыдился и взял себя в руки. И даже рассмеялся.

— Ты опоздал, русский!

Но тот не ответил, даже не посмотрел в сторону Фаня. Он двигался к Лунному Зайцу, беззвучно шепча какие-то слова.

И лапа бога замерла, впервые за тысячи лет перестав толочь в каменной ступке порошок бессмертия.

И Фань почувствовал, что надвигается беда.