Веретенников снова скривился, словно и правда увидел перед собой на столе огромного таракана.

— Почему у вас сложились такие отношения? — поинтересовался я, делая пометки в блокноте.

— Яков Пантелеевич был вообще авторитарным человеком. А я посмел бросить ему вызов и участвовать в научном диспуте, который развернулся на страницах «Вестник истории». Он мне это не простил. Тема же нашего диспута целиком научная, лежит в наполеонике и вам она будет не совсем понятна и интересна.

— А чем еще увлекался покойный профессор? — спросил я.

— История была смыслом всей его жизни. История и коллекционирование. Наверное, вы уже знаете он коллекционировал фарфоровые и костяные статуэтки советской и дореволюционной эпохи. Вот собственно все что его и интересовало.

— А скажите его коллекция была ценной?

— Любая коллекция ценна, как минимум для самого коллекционера, — уклончиво ответил Веретенников.

— А все же? — настаивал я.

— Яков Пантелеевич не любил показывать и хвастаться своей коллекцией. Но по слухам несколько его изделий были очень высокой стоимости. На такие деньги можно было три «Волги» купить.

— А вы не знаете, что это за работы? — я почувствовал, что возможно появилась ниточка, которая приведет меня к преступнику.

— Поддавшись обаянию профессора, в свое время я сам много интересовался фарфором и костью, поэтому немного разбираюсь в предмете. У Якова Пантелеевича в коллекции были работы мастера Каратаева, довоенного периода. «Вий» и «Парижанка» Коростеньского фарфорового завода. Выпуск был ограниченный, а во время Великой Отечественной склад с готовой продукцией попал под бомбежку. Сохранились единичные экземпляры, поэтому они сильно дорого стоят.

— Но все же три «Волги»? Это прямо какая-то фантастика, — удивился я.

— Вот представьте себе. Коллекционеры люди с сумасшедшинкой. Они последнее готовы продать, чтобы приобрести в коллекцию нужную им вещь.

— И что есть люди, которые готовы купить эти работы за такие деньги? — с сомнением в голосе спросил я.

— Я собственно так и узнал про эти работы. Яков Пантелеевич как-то рассказал мне, что ему предлагали такие суммы за их продажу.

— А как я могу увидеть эти работы? — поинтересовался я.

— Так попросите вдову, она покажет, — удивился моему вопросу Веретенников.

— Елена Михайловна не очень разбирается в коллекции своего мужа, поэтому пока там не наведен порядок, сложно увидеть вживую, — ответил я.

— Тогда можно посмотреть по каталогам. У меня их нет, а вот в Ленинградском обществе коллекционеров имеются сто процентов. Обратитесь к ним. Они вам помогут.