Некоторые советские граждане, чтобы утеплить окна, крутили жгуты из поролона. Такие поролоновые полоски надо было вымочить и помыть хозяйственным мылом. Поверх жгутов клеили полоски из рваных простыней.

Картина типичной советской комнаты в зимнее время выглядела следующим образом: под батареей стоит кастрюля или тазик с водой, чтобы воздух в комнате не был слишком сухим, на кухне включен газ, чтобы было еще теплее, а не стенах висит ковер. Ковры-пылесборники вешали и клали везде, где только можно. Считалось, что они создают особую атмосферу и домашний уют. И теплее, и орущих за стенкой соседей было меньше слышно. А зимой дорожки и ковры со стены вытаскивались во двор, где их выбивали вручную. Помню, и мне, будучи подростком, каждую зиму приходилось это делать. Пришлось и сейчас — кажется, ковер на стене, оставленный мне бывшей жиличкой Агафьей Кирилловной, уехавшей в Ленобласть, не выбивался лет тридцать, не меньше. Ругаясь на чем свет стоит, я оттащила его во двор и там почистила, с нежной тоской вспоминая робот-пылесос с функцией влажной уборки, который теперь ждал хозяйку где-то в 2025 году… И никаких тебе выбиваний ковров… У нас вообще ни одного ковра дома нет, ни Гоша, ни я терпеть не можем пылесборники…

О том, что творилось без меня сейчас дома, я изо всех сил старалась не вспоминать. В прошлый раз, когда я неожиданно для себя снова оказалась за рулем Гошиного «Соляриса», стоящего в пробке, моего отсутствия никто не заметил. Время будто остановилось. Хоть бы и сейчас все было так… Я даже думать не могла о том, что мой супруг, обзвонивший все больницы и морги, сейчас где-то на окраине Питера, сидя в своей квартире, сходит с ума от горя…

Разумно рассудив: «Делай, что должен, и будь, что будет», я бросила попытки изменить то, что не могу, и сосредоточилась на решении насущных проблем, благо их у меня хватало. В школе бурлила жизнь. Учителя жаловались на учеников и друг на друга, завхоз — на учеников, техничка — тоже на учеников…

— Да что ж это такое, Дарья Ивановна! — зайдя ко мне в кабинет со шваброй, как-то устало сказала техничка тетя Люба.

— Я уберу! — спохватилась я, быстренько сметая ладонью крошки со стола. Несмотря на то, что в своем новом теле я была целым завучем школы и сидела у себя в кабинете, при виде тети Любы я почему-то чувствовала себя намусорившим октябренком Галей. — Извините, те… Любовь Андреевна, сама все приберу. Чайку вот захотелось. Угощайтесь, кстати, конфетками… Чайник, кстати, скипел.

Этой премудрости меня научила Катерина Михайловна — общаться уважительно со всеми работниками школы, независимо от того, уборщица это или директор, всех выслушить и каждому по возможности стараться помочь. Всяк важен на своем месте, и любая работа не зазорна.