Взглянув на часы, я поняла, что пора спешить. Доев вкуснющую пышку с сахарной пудрой и допив остатки чая, я перестала предаваться приятной ностальгии и не без приключений, но все же добралась до нужного мне адреса.
Ленинградский метрополитен семидесят пятого года меня, привыкшую к Питеру 2024 года, конечно же, удивил. Не было и половины тех станций, к которым я уже привыкла: «Академической», «Площади мужества», «Политехнической», «Девяткино»… А зеленая ветка вообще заканчивалась станцией «Ломоносовская»! Нет, я привыкла, конечно, что питерское метро существенно уступает московскому, но чтобы оно в семидесятых было настолько маленьким, мне трудно было поверить…
Вскоре до меня дошло, почему название «Смоляная улица» в моем мозгу ни с чем не ассоциировалось. Эту улицу я всю жизнь знала как улицу Книпович, названную в честь революционерки, которая в конце девятнадцатого века преподавала в вечерне-воскресной рабочей школе, расположенной за Невской заставой. Может, теперь она снова стала Смоляной? Теперь же принято переименовывать улицы обратно…
Так мало-помалу я дошла до школы, в которой провела целых десять лет, и оказалась на ее пороге в теле другого человека и под другим именем… Правду говорят: «Новое — это хорошо забытое старое!». А еще, кажется, мудрейший профессор Дамблдор из всемирно известной саги о Гарри Поттере говорил: «Если я в чем-то сомневаюсь, я возвращаюсь к началу»… Вот и я, сама того не подозревая, вернулась к началу…
Приключения начинались.
Глава 4
Не веря своим глазам, я вглядывалась в темные квадратики окон своей школы, в которую 1 сентября 1981 года вошла, будучи робкой первоклассницей, с огромным бантом, в шерстяном колючем платье, белом фартучке и черных лаковых туфельках, которые через знакомых чьих-то знакомых за хорошие деньги «достала» любимая бабуля. Слово «достать» я знала в ту пору, когда еще не ходила в школу. Тогда многие вещи не покупали, а именно «доставали».
Началось все, конечно же, с линейки и первого звонка, когда, после торжественной речи директора, под аплодисменты, я с другими маленькими и отчаянно боящимися первоклашками вошла в школу, а за нами уже — все остальные.
В этой же школе на улице Книпович, которая, оказывается, когда-то называлась Смоляной, меня принимали и в октябрята, и в пионеры… Тогда, накануне дня принятия в пионеры, я не спала всю ночь — учила торжественное обещание. Может быть, поэтому я, усталая и невыспавшаяся, перепутала слоги в своих имени и фамилии и взволнованным тоненьким голоском громко начала: «Я, Пряня Галик…». Договаривать текст торжественного обещания мне пришлось уже под громкий хохот присутствующих, и одноклассники меня еще неделю дразнили «Пряней». Помню, я тогда даже испугалась, что из-за этой оговорки меня не примут в пионеры и отложат вступление на будущий год. Однако не заставили…