К сожалению, в палату к Власте Матвеевне меня не пустили.
— Карантин, — лениво жуя яблоко, сказала мне в регистратуре суровая служащая. — Объявление висит. Читать, женщина, надо… И передачи сейчас не берем. Говорю же: краснуха у нас. Через месяцок приходите…
Расстроившись, я уже хотела было идти домой, как вдруг услышала знакомый голос:
— Здравствуйте! Мне бы Прянику пакет передать…
Я обернулась и заулыбалась. Да неужели мне так повезло? Нет, ошибки быть не может!
Глава 17
Я стояла, как вкопанная, не имея возможности вымолвить ни слова. Ошибиться было невозможно. Да, это была она: моя любимая бабуля, Клара Ефимовна Пряник, родившаяся в тридцатых годах и большую часть жизни прожившая в Петербурге-Ленинграде. Та самая бабушка, с которой у меня связано столько хороших воспоминаний… И бежевый плащик на ней — тот самый, в котором она запечатлена на фотографии, где держит меня, совсем маленькую, на руках у фонтанов в Петергофе.
Надо же! А я, замученная хлопотами на работе и разборками с невесть откуда нарисовавшимся хамоватым бывшим «мужем» Никитой по фамилии Гвоздик, и не вспомнила, что по одним улицам со мной ходит такой родной и близкий человек… Как здорово, что именно сегодня, а не в другой день мне пришла в голову мысль навестить в больнице строгую Власту Матвеевну… А так бы мы разминулись. Жаль, конечно, что учительница сломала ногу, но, как говорится, нет худа без добра…
На миг забыв, где я нахожусь, я хотела было закричать: «Ба!» и кинуться бабушке на шею, но вовремя себя одернула. Какая она теперь мне «ба»? Просто незнакомая женщина, которая меня знать не знает. Она же еще не в курсе, как будет выглядеть ее взрослая внучка.
Бабушке Кларе всего пару лет назад стукнуло сорок лет, до преклонного возраста ей далеко, и она — не согнувшаяся от старости высохшая старушка-вдова, а вполне себе не старая женщина, полная сил и здоровья. На голове у нее — не «кичка» из седых волос, в пышная густая каштановая шевелюра, щедро сбрызнутая лаком «Прелесть». Тогда было модно так ходить.
И бабушкой Клара Ефимовна впервые стала всего несколько месяцев назад, когда родилась ее внучка Галя. Настоящая Галя сейчас и не подразумевает, что через пятьдесят лет с ней начнут происходить немыслимые метаморфозы, и она начнет скакать то в пятидесятые, то в шестидесятые, а затем — и в семидесятые годы. Младенчик Галя в рукавичках просто беззаботно пускает пузыри и улыбается бабушке, лежа в кроватке, которую, ругаясь про себя на «заводских мастеров, у которых руки из…», собирал дедушка. Кроватка эта, кстати, потом перешла моему братцу Димке.