— Ну и правильно! — неожиданно поддержала «папу» Лида. — А то сколько можно? Все в гости, да в гости. Теперь заживем счастливо! Ты, я и Даша.
— Так вы втроем будете жить? — упавшим голосом поинтересовался Гвоздик. — в Дашиной комнате?
— Ну да, — благодушно промурлыкал Макс. — А где нам еще жить? Я свою комнату бывшей жене оставил. Так что поживем тут. В тесноте, да не в обиде. А ты с какой целью интересуешься? — И он обратился к Лидочке: — Беги, зайка, поиграй пока. А папа сейчас придет.
Весело подмигнув мне, Лидочка пулей унеслась по коридору. А Гвоздик так и продолжал понуро стоять, вперив взгляд в свои дырявые носки.
— Я это… пойду, наверное! — промямлил он. — Поезд у меня скоро.
— Уже? — фальшиво расстроился Макс. — Жалость-то какая! Так быстро? Даже не пообщались толком, не познакомились. А я уж было хотел тебе на кухне ночью постелить… Там, правда, тараканы иногда бегают, но это ничего, лучше, чем на вокзале, правда?
Через пять минут о недавнем присутствии бывшего Дашиного супруга в квартире напоминали только неаккуратно почищенные клубни, валяющиеся на кухонном столе. Я так и не решилась пустить их в блюдо для гостей.
— Ладно! — довольно сказал Макс, потирая руки. — Обязательная программа выполнена. Как-то быстро он свинтил, даже подмога не потребовалась. Ты не против, что я Иру с Лехой позвал и еще парочку крепких ребят? Они через полчасика подгрести должны. Я, если честно, думал, что твоего бывшего целой компанией парней выпроваживать придется. А видишь, как быстро обернулись! Даже без вызова участкового обошлось!
— Да нет, конечно! — весело отозвалась я, довольная тем, что спектакль, устроенный для бывшего Дашиного супруга Никиты, удался. У меня будто камень с души упал. — Пойдем в комнату, всех накормлю, напою!
Глава 16
Незаметно, в учительских хлопотах и заботах, пролетел еще один месяц, и наступил холодный ноябрь. Стало совсем скучно и грустно. Ноябрь, признаться — самое нелюбимое мною время года. Вроде и пора золотой осени, воспетая Пушкиным, прошла, и зима еще не наступила. Этакое грязное межсезонье, которое в Москве переносится гораздо легче. Небо в Ленинграде — мутно-серое, под ногами — грязь… Лишний раз даже выходить из дому не хотелось. Спору нет, Петербург, он же Ленинград — самый красивый город мира, только не в ноябре. А если быть совсем уж честной, то я, будь моя воля, добровольно отправлялась бы в спячку с ноября по март, чтобы не видеть всей этой серости.
Световой день сократился до нескольких часов, и я, по уши загруженная работой, едва успевала увидеть кусочек светло-серого неба, улучив минутку для прогулки во время обеденного перерыва. Кажется, теперь я начала понимать, почему большинство начальников-мужчин — или седые, или лысые. Поседеть и полысеть при такой нагрузке и ответственности — плевое дело. Я, признаться, и сама нет-нет, да и осматривала собственную шевелюру на предмет наличия седых волос. Пока, тьфу-тьфу, все было в порядке, и моя грива меня вполне устраивала.