А вскоре начались летние каникулы, а лето — это, как известно, маленькая жизнь. Все случившееся в учебном году благополучно забылось… Правда, история с хлопушкой еще какое-то время переходила из уст в уста, обрастая все новыми и новыми подробностями, пока Саня не окончил благополучно десять классов. После выпуска о нем никто ничего не слышал. Наверное, укатил в Москву. Видимо, к тому времени отец-внешторговец и прочие влиятельные родственники уже сменили гнев на милость, и парень все же поступил в МГИМО. Как сложилась судьба его зазнобы Леночки, я тоже не знаю. Поговаривали, что она вышла замуж и укатила в Израиль… Все может быть.
Но пока все это не важно. В моем теперешнем мире восьмидесятые годы еще не наступили. Будущая продавщица Галочка (она же — бывалая «попаданка» Дарья Ивановна Кислицына) еще даже не пошла в первый класс. Она просто лежит дома в кроватке, собранной папой, забавно гулит и пытается схватить погремушку, подаренную заботливой бабушкой… А мстительный мажор Саня Рыжиков еще ходит во второй или третий класс. И к этому мне надо будет привыкнуть, как и ко многому другому…
* * *
Свет горел только в самом дальнем, крохотном окошечке школы — там располагалось техническое помещение, в котором жила школьный завхоз — маленькая, сухонькая, старенькая и очень строгая Нина Семеновна. Эта женщина, которая на вид весила вряд ли больше сорока килограмм и была ростом не более полутора метров, наводила страх даже на самых отпетых школьных хулиганов и с легкостью могла приструнить даже здоровенных десятиклассников, вышедших покурить за угол школы. Уж не знаю почему, но от одного ее взгляда они вытягивались в струнку и басили:
— Здравствуйте, Нина Семеновна…
Постояв еще немного возле школы с сумкой в руках, я поняла, что окончательно замерзла и полезла в карман. На бумажке, которую я с с собой прихватила из квартиры гостеприимного Макса по прозвищу «Зингер», был написан второй адрес. Туда мне сейчас и следовало направиться. Идти, как оказалось, не пришлось далеко, но смартфона с картами и функцией прокладывания маршрута у меня с собой, разумеется, не было, а посему пришлось еще пару раз обратиться за помощью к прохожим. Пару раз свернув не туда по собственной глупости, а может, просто из-за усталости, я наконец очутилась у нужного мне дома. Никакого домофона на двери, разумеется, не было: я просто потянула дверь за ручку, и она открылась.
Квартира, в которой мне предстояло жить, оказалась тоже коммунальной. Впрочем, сей факт меня абсолютно не удивил: на отдельную жилплощадь я даже и не надеялась. Не на улице придется ночевать — и ладно. Располагалось мое жилище на третьем этаже. Лифта в темном и наводящем страх подъезде не было. Молясь, чтобы на моем пути не встретился кто-нибудь нехороший, я, таща свою сумку и ридикюль, поднялась на нужный этаж по широкой винтовой лестнице и, щурясь в темноте, попыталась найти свою квартиру. Кажется, вот и она. Над большой коричневой дверью виднелась белая табличка с номером квартиры — двадцать три. Я с облегчением плюхнула сумку на пол. Не то что бы она была слишком тяжелой, но целый день таскать ее туда-сюда по городу мне уже порядком надоело. В жизни советских людей, конечно, было много плюсов, но об удобстве и комфорте двадцать первого века приходилось, конечно, только мечтать… Переезжай я из Москвы в Питер сейчас — просто заказала бы доставку вещей транспортной компанией, и все дела!