Кормовое орудие огрызнувшейся «собачки» всадило восьмидюймовый снаряд под полубак «Варяга», выбив вторую шестидюймову левого борта и больше половины ее расчета. Уцелели лишь прикрытые от форса осколков казенником и тумбой орудия. Несколькими минутами позже второй такой же снаряд ахнул в борт, под кормовым вельботом правого борта. Его осколками посекло несколько человек из прислуги ближайшей шестидюймовки, а сам вельбот превратили в дуршлаг. Попадания шести пятидюймовых снарядов унесли жизни еще четырех матросов и одного кондуктора.

Но, по мере сближения кораблей, все больше давал себя знать серьезный недостаток проекта японского крейсера. Каждое попадание снаряженного тротилом русского снаряда в верхнюю палубу японца приводило к молчанию одно, а то и два орудия. Они стояли, слишком тесно прижавшись друг к другу.

Примерно на десятой минуте с момента открытия огня русский снаряд (или разрыв собственного в стволе) оторвал две трети дула у кормовой восьмидюймовки «собачки». А еще через пару минут восьмидюймовая бомба взорвалась между мостиком и погонной пушкой японца, разметав ее расчет, смяв щит и лишив горизонтальной наводки. С этого момента огневое преимущество русского крейсера стало подавляющим…

Когда «Варяг» подошел на 15 кабельтовых и стал закладывать дугу для торпедного «удара милосердия», с залитой кровью и заваленной погибшими и умирающими палубы «Такасаго» огрызались только два пятидюймовых орудия.

Впрочем, Исибаси показал себя настоящим мастером своего дела: первый залп двух торпедных аппаратов «Варяга» прошел мимо. Отработав машинами, «Такасаго» отвернул, изящно пропустив оба смертоносных «угря» по носу. И русскому крейсеру пришлось, не прекращая, всаживать снаряды в упрямо не желающий отправляться в гости к Нептуну корабль, разворачиваться левым бортом, дабы разрядить вторую пару торпедных аппаратов. На этот раз одна из мин Уайтхеда в цель попала, но к этому моменту его противник уже не управлялся.

Вполне удовлетворившись содеянным, Руднев приказал дать полный ход, и «Варяг», сохраняя достоинство, «порысил» от подходящих к месту боя пяти японских бронепалубников под защиту орудий «Рюрика» и «Богатыря». Того-младшему оставалось только снять экипаж с медленно погружающегося, обреченного «Такасаго» и отправиться догонять Камимуру. От греха подальше, пока к месту гибели «собачки» не приблизился неспешно ковыляющий «Рюрик».

Через пятнадцать минут японские бронепалубники окончательно вышли из зоны огня медлительного русского броненосного крейсера, а без его поддержки пара рудневских шеститысячников их доставать не собиралась.