1010
Виртуальная камера, которая показывает нам мчащийся грузовик, парит над машиной. Свет в кабинете Томилина меркнет, и у меня возникает ощущение киносеанса. Будто я смотрю свеженький голливудский боевик… один из тех, новомодных, где компьютерные образы самых популярных актёров всех времён и народов бродят в виртуальных декорациях… где мужественный Клинт Иствуд стоит плечом к плечу с импозантным Шоном Коннери и смазливым Леонардо ди Каприо… интерактивный фильм, где всю троицу можно усадить в лужу, а победит трогательный Чарли Чаплин…
Но этот фильм не интерактивен. Он режиссирован от первой до последней секунды. Что бы ни думал водитель грузовика.
— Ведь он совершил наезд в пьяном виде… — говорю я. — Ведь так?
— Он и сейчас нетрезв, — отвечает Томилин. — Для него были оставлены виртуальные бары.
— Но ведь невозможно повторить ту ситуацию с точностью, — не сдаюсь я.
— Почему? — удивляется Томилин.
И в этот миг грузовик сворачивает на перекрёстке.
Будто отдёрнули занавес. Вечер сменяется днём. Широкий проспект — узкой улочкой, где и двум машинам-то не разъехаться. Тем более что навстречу бодро несутся несколько легковушек. Грузовик виляет, дёргается, налетая на бордюр и выскакивая на тротуар.
А в нескольких метрах перед капотом едут на велосипедах двое мальчишек, уже начинающих оборачиваться на рёв мотора.
— Оп, — говорит Томилин. Успевает сказать, прежде чем изображение дёргается, переворачивается, начинает кружиться: виртуальная камера описывает немыслимую кривую, удерживаясь над кузовом грузовика.
Неужели в реальности возможно так выкрутить руль?
Скорость не так уж и высока. Сколь бы ни был пьян водитель, но он сбросил газ на повороте. Но удар всё равно силён.
Капот сминается, втыкаясь в стену здания, грузовик разворачивает, он крошит стеклянную витрину, наполовину въезжая в продуктовый магазинчик. И я понимаю: что-то идёт не так. Магазин не прорисован полностью, существуют лишь несколько метров перед витриной, а всё остальное — серый туман, мгла без красок и форм. Из задравшегося вверх капота бьёт пар и сочится бесцветная жидкость.
— Денис, — очень спокойно говорит Томилин, — я же просил…
— Да не мог он успеть повернуть, — отвечает Денис. — Всё же обсчитано!
В его голосе слышится искреннее возмущение. Нет, вряд ли он психолог. Скорее программист, переводивший расплывчатые указания в цифровую форму.
— Скорость была тридцать четыре километра в час, радиус поворота… — бормочет Денис. Но Томилин жестом заставляет его замолчать.
А смятая дверь кабины со скрежетом открывается. Скорее вываливается, чем выходит, водитель. И не глядя на серый туман в глубине магазина, бредёт сквозь стеклянное крошево витрины на улицу.