Выяснилось, что если перерезать хоть частично основные линии снабжения, то эта огромная машина войны из тысяч людей и лошадей, с сотнями орудий и пулеметов — вдруг резко проседает в боевой эффективности. А если пехотная дивизия ведет бои в окружении, то её возможности к сопротивлению истощаются стремительно.
В отличии от позиционной войны Первой Мировой, артиллерия не стояла в одном месте месяцами. А возить с собой хотя бы один боезапас снарядов, уже было не тривиальной логистической задачей. Накопить снаряды, особенно больших калибров, учитывая скорость их расхода за бой, тоже не представлялось возможным. Танки и автомашины, если они были — быстро вырабатывали горючее и постоянно требовали ремонта, а значит новых деталей. Дольше всех держались люди. Но хоть пехотинец и мог долгое время обходится без подвоза еды и воды, переходя на «подножный корм», оставались проблемы с боеприпасами. Солдат начала Второй Мировой, был вооружен магазинной винтовкой и нес на себе до сотни патронов, которых хватало на один-два напряженных боя или несколько коротких перестрелок, и это в лучшем случае. После этого надо было пополнить боезапас. А если таких солдат целая дивизия? Фактически, только винтовочных патронов дивизия «съедала» при не самом напряженном боесоприкосновении с противником по шесть вагонов в день. Никаких складов не хватит. Без регулярного снабжения все шло прахом. В общем, вдруг выяснилось, что если у вполне себе боеспособной французской дивизии в тылу оказывались немецкие танки — то даже после упорного сопротивления, её конец был предсказуем. Дивизия за короткое время исчерпывала возможности к сопротивлению и её бойцам только и оставалось, что сдаться.
Несмотря на хладнокровие немецких генералов, которые делали вид, что именно так все и планировалось, есть некоторые основания полагать, что такое обрушение фронта и стремительная сдача в плен окруженных частей стала сюрпризом не только для союзников, но и для немцев. Теперь термин «маневренная война» оказался напрочь оторван от колонн марширующей пехоты, и навсегда оказался связан с машинами и танками. Война изменилась.
К несчастью, то что происходило во Франции было покрыто туманом войны. Немцы подробно и с удовольствием рассказывали о воздушном десанте на укрепления во Франции — но все, что касалось использования немецких танковых дивизий, было засекречено. В СССР конечно внимательно следили за событиями, но приходилось выуживать сведения буквально из «блогов» и слухов. Поэтому выработать стройную теорию и пересмотреть концепции не успели.