А ведь все это не те действия, от которых зависит жизнь. Твоя и твоих товарищей.

Точный бросок гранаты, правильный выбор цели и уверенное поражение её. Идти в строю, контролируя «свой» сектор обстрела. Просто точная стрельба и быстрая перезарядка оружия. Все это требует концентрации, внимательности, анализа и прочих высших когнитивных функций. Тут нужно такое хладнокровие, которое и не снилось супергерою из современного кинокомикса.

Однажды наши, не столь уж далекие предки, смогли преодолеть себя, стать чуть больше чем просто человеком и совершить почти невозможное. Я думаю что нам, их потомкам, важно знать и понимать, что мы тоже это можем. Может и не сразу, может быть с большим трудом и большой ценой — но где то там, внутри, в нас живет этот крохотный, почти рудиментарный наследственный признак. Мы можем превзойти сами себя, если очень сильно постараемся.

Панцергренадеры танковых дивизий вермахта в 1943-м году все еще оставались лучшей пехотой в мире. Они попытались сплотиться, подавить русских ответным пулеметным огнем, реализовать численное превосходство или привычно забросать гранатами — сделать то, что они отрабатывали десятки, если не сотни раз. То, что много раз делали и в бою. Но падали пулеметчики, заливая кровью свои MG-42, опрокидывались на спину прошитые русскими пулями унтер-офицеры и те рядовые, кто пытался отстреливаться. Немедленно получали пулю в грудь те немцы, кто пытался метнуть гранату.

И суровые панцергренадеры 6-й танковой дивизии вермахта не выдержали. Не выдержали чудовищного, истребительного огня в упор от хладнокровного врага. Этих грязных людей с чистыми взглядами. Нестерпимо было то, как эти страшные люди жестоко и стремительно расстреливали солдат вермахта, давя гранатами и пулями любую попытку сопротивления. Ментальная дисциплина лучшей армии Европы лопнула и разлетелась осколками. Немцы не выдержали жуткой неизбежности смерти. Железные панцергренадеры неостановимой танковой дивизии вермахта дрогнули. И побежали.

И падали десятками, расстреливаемые в спину советскими гвардейцами.

Но немцам было куда отступить. Всего в полусотне шагов позади стояли танки. Надо только добежать и укрыться за спасительной броней, передохнуть, и выставив вперед стволы пулеметов и карабинов, залить русскую степь злым свинцовым дождем, вспахать пушечными снарядами и придавить гусеницами неожиданно эффективных русских стрелков.

И тогда, прямо с затянутого гарью грязного неба, обрушились на немцев русские снаряды.

Комдив сдержал обещание. Он нашел дивизионные гаубицы и отдал им приказ. Артиллеристы выслали наблюдателя. Наблюдатель забрался на колокольню церкви, ежесекундно рискуя попасть на прицел немецкому снайперу, или быть сброшенным вниз близким взрывом танкового снаряда. Немцы ведь тоже понимали, что колокольня — удобное для артиллерийского наблюдателя место, и периодически вели по ней «беспокоящий» огонь. Но рискуя жизнью, артиллерийский наблюдатель выбрал именно её, потому что только так можно было увидеть все вокруг, и не пропустить важное. В дыму и грохоте боя внутри села, сумел заметить в отдалении скопление немецкой техники и пехоты, прямо перед позициями усиленного взвода. И смог передать точные координаты столпившихся немцев. Перед позициями взвода Широнина взметнулись вверх подсвеченные оранжевым пламенем взрывы. Немецкую технику смешало с землей, с бегущей пехотой.