К несчастью, в 1944 году, Павел Николаевич Гречко погиб в бою, высадившись одним из первых на плацдарме, во время форсирования Днепра.

Возможно, потеря таких людей это самая страшная рана, нанесенная нам немцами, как народу. Кто знает, чего бы мог добиться в жизни и сделать для страны даже один Павел Николаевич, останься он жив.

И тут мы подходим к очередной спорной моей мысли. Которая кажется мне очевидной, если хоть немного о ней подумать. Но в наше время, даже очевидные вещи, стоит проговаривать вслух и по нескольку раз.

Массовый героизм советского солдата в годы Второй Мировой Войны — его осознанный выбор.

Посмотрите на знаменитый приказ №227, «Ни шагу назад». Этот приказ ведь по сути по большей части состоит из пояснительной записки, обосновывающей это решение. «У нас нет уже теперь над немцами преобладания ни в людских ресурсах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше — значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину».

Интересна, с точки зрения жестокости приказов, критическая ситуация на Кавказе, когда немцы рвались в нефтеносные районы, дававшие 70% не только топлива, но вообще всех нефтепродуктов для СССР. Захват Баку практически гарантированно обрекал СССР на стратегический проигрыш в войне — никакие поставки лендлиза не смогли бы это компенсировать. Тем не менее, директивы Ставки к командованию войск на этом направления пестрят оборотами «Ставка усматривает», «Ставка разъясняет».

Во всем этом нет и следа немецкого «орднунга» в стиле «Держаться до последнего солдата», как в приказе войскам СС в Харькове.

Приказ Ватутина 25-й гвардейской дивизии и вовсе смахивает на рекомендацию — «Держаться сколько хватит сил».

Это не на секунду не отменяет того, что в СССР был, без сомнения, жестокий режим. Я знаю, что человеческое мышление стремится упростить сложные понятия и встроить их в свою картину мира, и поэтому зачастую любые утверждения того, что в эту картину мира не вписывается, вызывает отторжение и воспринимается как заведомая ложь и оскорбление. Но в тоже время, человеческое мышление парадоксально, и человек часто может одновременно включать в свою картину даже взаимоисключающие понятия.

Некоего условного, сферического и эталонного СССР, не существует. Страна в 1930-х совсем не похожа на СССР 1950-х, который в свою очередь совсем не похож на себя же, в 1970-х. А про 1990-е и говорить не буду. Двадцать лет для политики и общества это очень много. За это время многое меняется, зачастую незаметно для тех, кто в это время живет.

Люди старшего возраста, встретившие немцев в 1941-м, имели за спиной опыт чудовищной бойни первой мировой и тяжелейшей и ужасной гражданской войны. Это было крайне жестокое общество с резко повышенной толерантностью к насилию. Расстрелять проблемного человека для таких людей было очевидным решением проблемы. Для нас подобное поведение обычно просто слишком ужасно. И это, к счастью, свидетельствует о большом эволюционном пути нашего общества. Надеюсь дальше будет только лучше.